Груз 209-А - Илья Слобожанский

Максим шарил рукой по палубе – что-то искал? Похоже, не нашел, громко вздохнул и перевалился с живота на бок. Голова закружилась, желудок взбунтовался, к горлу подступил тяжелый ком, замутило. Ротный лег на спину, стало немного легче. В воздухе витал запах ванили, приторно сладкий. Возможно, он и был виновником взбунтовавшегося желудка и головокружения. А может, и нет. Как ни странно, но ко всему этому добавился невыносимый зуд. Будто по всему телу бегают насекомые. Много, очень много букашек и таракашек.

«Где я? – глядя на звездное небо, думал офицер. Рука тронула лицо, но от этого ситуация не прояснилась, скорее, наоборот, усугубилась. Болела челюсть, а еще левый бок, плечо, колено. – И кто меня так отделал? – мысли путались, а память упорно сопротивлялась, отказывалась возвращаться к тому моменту, как… – Что как? Куда, а главное, зачем? Зачем я здесь и почему все болит и чешется? – Максим приподнялся, опираясь спиной о фальшборт, схватился руками, подполз. Шум волн по ту сторону, в лицо ударил прохладный ветерок. – Лодка? Море, река? – С трудом, но удалось встать на четвереньки. – А это кто? Лысый, значит мужик, но почему в юбке? – Максим поскреб шею, грудь. – Может – это сон?»

– Господин хочет пить? – женским голосом спросил лысый.

– Ты кто, как я здесь? – Лодка остановилась, да так резко, что Максим не успел договорить, завалился на «мужика». – Ой, – выдохнул взводный, уткнувшись носом во что-то приятно мягкое, теплое. – «Грудь, значит женщина», – сделав такой вывод, Максим стал отползать. – Извините. Я… мне…

– Ну наконец-то! Что, оклемался, самец? – спросила девушка в военной форме. – Головка бо-бо, во рту ка-ка. Да-а-а, дорогой, пить-то ты совсем не умеешь, – Анастасия тяжело вздохнула.

– А ты… вы кто? – Максим хлопал глазами. – Где я?

– Хороший вопрос. – Настя присела. – Что, проблемы с памятью?

– Нет, я все помню. – Взводный облизал губы, сжал руками голову. – Фух! Что-то мне нехорошо.

– Сейчас полегчает. – Настя поднесла плошку с белой жидкостью. – Пей, герой-любовник. Горе-самец…

– Самец? – Максим сделал глоток. Вязкая, чуть горьковатая жидкость смочила горло, но не принесла облегчения, голова болела, желудок бунтовал.

– Одеваться будешь или голышом на берег сойдешь? – Настя хихикнула и посмотрела на кикта, те придерживали хозяина, прислонившись к нему смуглыми телами.

– Что? – Взводный почесал плечо, потер глаза. – Голый? А где одежда?

– Какая именно? – Теплая ладонь прошла по небритой щеке, поднялась выше, погладила волосы головы. Настя горестно вздохнула и добавила к уже сказанному: – Вон твои вещи. Сам оденешься или помочь?

– Сам. Вот только…

– Господин! – кто-то тронул за плечо. – Мы поможем.

– А вы кто?

– Ваши кикта, – переглянувшись, ответили бритоголовые.

– Кикта? – Максим почувствовал новую волну головокружения. «Что же происходит? Кто эти… почему лысые, кто?..» – Затуманенный взгляд вернулся к девушкам. – Ничего не помню, совсем ничего». – Пить, дайте воды!

– Сейчас, – тут же отозвалась одна из кикта. – Я принесу.

– Вода не поможет, дайте скараки. – Настя тяжело вздохнула. – Перебрал старший лейтенант, здорово перебрал. Давайте-ка вынесем горемыку на берег. Вы его сначала искупайте, а уже потом поите скаракой.

– Да, госпожа, – кикта поклонились. – Что-то еще?

– Начнет приставать… – Взгляд стал суровым. – Ладно, сами знаете, что делать. Я пойду, узнаю, что на заставе. Надеюсь, его солдаты не страдают похмельем. Хотя… – Девушка отмахнулась и сбежала по трапу.

Кикта помогли Максиму войти в воду. Еще вчера озеро с ледяной водой почему-то было теплым, даже горячим. Девушки лоскутами мягкой травы терли ротному плечи, а тот клевал носом.

– «Почему у меня все чешется? Что за…» – В ночном полумраке Максим с трудом, но рассмотрел узоры на руках. – Краска?

– Нет, – бережно касаясь ладонью лица хозяина, заговорила девушка. – Отор Басфар подарил узоры. – Ладонь кикта дрожала. – Для айкуна – это большая честь.

– Тебе холодно? – спросил Максим.

– Нет, господин.

– Да у тебя зуб на зуб не попадает. Брысь из воды!

– А как же…

– Бегом! – рявкнул взводный. – Обе на берег.

Девушки пулей выскочили из воды. Максим погрузился с головой в теплое озеро и поплыл. Вода, как заботливая мать, согревала, ласкала, а легкие… – «Что за чертовщина»? – размышлял офицер, не понимая, как и чем дышит. Организм не страдал от удушья, скорее, наоборот. Переизбыток воздуха вырывался изо рта, поднимался к поверхности с большими пузырями.

Сколько времени Максим пробыл под водой, он не считал. Но когда вынырнул, над деревьями серел рассвет. Купание взбодрило, и появились первые проблески воспоминаний. Правда, не совсем приятных, но и за это спасибо. Теперь-то стало ясно, от чего и благодаря кому болят челюсть и колено. Хотя боли в боку и плече эти проблески не объясняли. Но возможно, все это – дело рук одного и того же человека. А точнее, зареченского закон-упредителя Насти.