Хроники раздора - Letroz

Кажется, до Коккинаки начало доходить, что тут происходит.

— Это… — он указал на приближающуюся точку. — Это Фрайк?

— Скоро у вас появится возможность взять у него автограф, если вы фанат.

— Нет, но… — капитан осёкся, заметив, что дворф собрался покинуть мостик. — А вы куда?

— Готовиться к абордажу, конечно.

— Он не собирается нас сбить?

— Только после того, как у него не выйдет с абордажем. Поэтому советую начать снижаться уже сейчас, — прежде чем Коккинаки задал ещё один глупый вопрос, Гонгрик добавил, — чтобы падать не с десяти километров, а хотя бы с одного, а лучше ещё ниже.

Капитан, выпучив глаза, замер на мгновение, а затем под усмешку шамана бросился раздавать команды.

***

— А может, эту грёбаную тварь собьём с помощью этой грёбаной штуки? — Хельмехунд указал на заключенное в специальную бронированную капсулу Сердце горы. — Не просто же так мы её тащим!

— Ты собрался сбить дракона с помощью магии? — Калита посмотрела на своего товарища по оружию как на идиота.

— Ну да, а что?

— В «Героев» ты не играл, да? — подал голос Трорк, заканчивающий проверять свой баян.

— Неа.

— Оно и видно: все драконы имунны к магии. В смысле совсем.

— Ну, тогда нам всем… — не успел пироманьяк даже начать, как матфильтр его превентивно забанил на пару минут.

— Ну и какой у нас план? — заметив появление Гонгрика в трюме, поинтересовалась Калита.

Вместо того чтобы ответить ей, а затем ещё много раз это всё проговаривать для остальных, шаман вскарабкался на подвернувшийся ящик и взял слово уже оттуда, обращаясь ко всем собравшимся.

— Фрайка убивать нельзя… — дворф замер, понимая, что одно только это заявление вызовет массу вопросов, и не ошибся.

— Интригующее начало, — прокомментировала вампирша. — Может, нам и побеждать нельзя?

— Суть в том, что у него есть два пути к достижению своей цели: раздолбать это корыто в воздухе, а затем долго ковыряться в останках в поисках артефакта, либо сначала его заполучить, разбить и лишь затем сбить дирижабль.

— И мы, я так понимаю, выбираем второе? — уточнила Фиона.

— Нет. Мы окажем сопротивление, нарочно затягивая сражение и давая время снизиться. Фрайк неизбежно поймёт, что мы делаем, но, надеюсь, к тому времени мы опустимся достаточно низко, чтобы падение было не смертельно опасным.

— Падать со ста метров не менее неприятно, нежели с десяти тысяч, — заметила Эрйриэн негромко.

— Тем не менее это лучшее, на что мы можем рассчитывать.

— Давайте его просто убьём! — не унималась Калита.

Гонгрик бросил скептический взгляд в её сторону, но увидев, что не она одна так считает, решил объяснить, почему это было глупой затеей:

— Быстро ты Фрайка не убьёшь, гарантирую. А как только он поймёт, что шансы у него скверные — превратится обратно в дракона и полетит нас сбивать. Вот когда мы окажемся на земле, живыми, тогда можно будет попытаться.

Видно было, что шаман, в отличие от большинства присутствующих, не слишком верил в их силы. Такого же мнения, судя по их реакции, придерживались и Трорк с Эрйриэн. Тем не менее за неимением лучшего варианта план был принят к исполнению.

— Интересно, как мне здесь сражаться? — когда все начали расходиться по местам, чтобы приготовиться к сражению, спросил, скорее для проформы, Фалайз.

«Киров» вроде как был самой новой машиной из имевшихся в распоряжении у Союза, но одновременно с этим впечатление какой-то невероятной надёжности отнюдь не производил. Скорее, напротив. Даже во время этого короткого полёта его конструкция постоянно скрипела, дребезжала и очень недобро позвякивала, словно готовилась вот-вот развалиться на составляющие компоненты. Среднестатическое же заклинание дикого мага в лёгкую могло её добить всего одним ударом.

— Как-как, тихо, осторожно, непрерывно вспоминая поговорку про слона в посудной лавке, — осклабился Тукан.

— А для тебя у меня есть специальное поручение! — раздался голос Гонгрика по связи, который как раз проталкивался через народ к троице.

— Для меня? — притворно удивился крестоносец. — Как неожиданно и приятно…

— Ты бы лучше свои таблетки принял и отправился на киль, — хмуро ответил шаман, не оценивший шутку. — Твоя позиция именно там.

— Вечно меня ставят в самую жопу, — пожаловался Тукан, закидывая в себя две порции Вещества, и отправился в путь.

— А меня куда пошлют? — поинтересовалась Фиона.

— Никуда. Будешь здесь вместе с остальными лекарями, — ответил Гонгрик, наконец добравшись до них, и повернулся к Фалайзу. — Ты вроде заклинание неуязвимости освоил, да?

— Ну, немного…

Тот же час дикому магу вручили контейнер с Сердцем горы.

— Оберегай, храни, чуть что наложи на себя «Неуязвимость» и за борт, — напутствовал его шаман.

— А, эм, ну да, хорошо, — растерянно ответил Фалайз, — а потом?

Дворф тем временем с помощью свитков с заклинанием «Иллюзия», превращавший целую бочку угля в кучу аналогично выглядящих контейнеров, только плечами пожал.

— К нашим.

— К кому?

— Кто борется против Фрайка и его прихвостней — те и наши.

Подлетая к чадяще-дребезжащему куску местами ржавого металлолома, который назывался «Кировом», Фрайк, пускай и не без изрядной толики презрения, искренне восхищался людьми его создавшими. Может, этот конкретный экземпляр и был откровенно убог, но это отнюдь не означало, что остальные будут такими же. Сложно было представить, каких вершин достигнет дирижаблестроение всего через пару месяцев, а тем более через год или больше.

Предводитель Ордена искреннее видел и свою лепту в этом. Логика его мышления была крайне прямолинейна. Для того, чтобы построить столь сложный механизм, требовалась целая прорва редких ресурсов, считал он. Добывались оные не везде, а только в высокоуровневых локациях, большая часть которых сейчас представляла из себя линию фронта, где велось бесконечное сражение с монстрами, или же они вовсе были недоступны для посещения. Соответственно, цена их колебалась от заоблачной и до бесконечности.

В Новом же мире Фрайка, рассвет которого вот-вот должен был случиться, подобное станет абсурдом. Ведь там континент будет в полном распоряжении игроков от западных его берегов до восточных. Конечно, и угрозы не исчезнут, но теперь-то, со второго раза, все окажутся к ним готовы. Это означало, что после кратковременного забытья,