Выйти замуж за дурака - Надежда Первухина

– Я вынужден опять выслушивать несправедливые обвинения! – Ко Сей нахмурился. А между тем сама виновница проигрыша сидит как ни в чем не бывало. Хотя перед игрой я предупреждал ее словами почтенного Жу Ли: «Не умеешь держать сабли – не выступай против конницы». Сама виновата, почтеннейшая!

– Сама… – вздохнула Руфина. Но вещей не отдам! Это государственное достояние!

– Ну тогда, – развел холеными ручками Ко Сей, – остается третий путь…

И противно засмеялся. От его восточной импозантности и велеречивости не осталось и следа.

– Понятно, – мрачно сказала Руфина. Дай хоть с родственниками попрощаться.

– Пять минут, не больше! – погрозил пальцем Ко Сей. У меня еще на сегодня много важных дел. Как вы говорите, целая куча.

– Подождет твоя куча, – огрызнулась Руфина и подошла вплотную ко мне. Поманила лапкой.

Я присела на корточки, чтоб лучше ее слышать.

– Глупость я сделала, Василиса, теперь должна расплачиваться за нее, – торопливо зашептала кошка. Денег нет, поэтому иду я в кабалу к Ко Сею. То ненадолго, не волнуйся. Я ему долг отработаю и вернусь!

– Ты что… натурой отрабатывать будешь, что ли? – испугалась я.

– Да нет, куда ему!.. злорадно усмехнулась кошка. Он уж давно от мужской немощи страдает, вот и злится оттого. Я ему по хозяйству надобна: ведь у Ко Сея никто не стирает, не убирает, не готовит. Черную работу буду исполнять, да то царице не зазорно… Ты вот что, Василиса, слушай: остаешься вместо меня за главную. Царство на тебя оставляю. И на твоего Ванечку, потому как от старшего моего царевича проку мало, он вон стоит, а меч и держать-то правильно не может! Берегись Аленки, вникай во все, волшебные вещи никому не отдавай!

– Хорошо, – торопливо, кивнула я.

– И вот еще что. Голос кошки упал до совсем тихого шепота, – Давай с тобой условимся: никому ничего не говори про Альманах-книгу! Не знаешь про такую, и все тут!

– Так я и в самом деле не знаю… – растерялась я.

– И хорошо! Аленка к тебе всяких своих наушников подпушать будет, говори и ходи с оглядкой, потому как без меня Аленка еще пуще во власть войдет… И давай уговоримся, Василиса, даже если я к тебе приду, не верь мне, покуда заветного пароля не услышишь!

– Какой же пароль? – беззвучно шевельнула губами я,

Кошка поманила меня и быстро начертила лапкой на половице золотистые искрящиеся буквы. Я едва успела прочесть, как буквы исчезли.

– Это пароль, – сказала она. А вот отзыв. Опять росчерк лапкой. Неужели этого, никто, кроме нас, не видит?!

– Не видит! – успокоила кошка. Отзыв даю на тот случай, если Аленка тобой обратится и задумает меня облапошить. Тут такая политика!.. Словом, держись, Василисушка! Пора мне. Ишь, Ко Сей как зыркает своими гляделками косыми!

– Давай хоть попрощаемся, – У меня глаза были на мокром месте. Как же я без тебя тут буду…

– Долгие проводы – лишние слезы, – отрывисто сказала кошка, – Ты справишься. Ты – Премудрая.

Кошка решительно отошла от меня и сказала довольному Ко Сею, протягивая передние лапки:

– Я готова.

Ко Сей оскалился и защелкнул на лапках Руфины Порфирородной маленькие блестящие наручники.

– Пойдем, кандальница, – ухмыляясь, протянул он.

– Хоть перед царством-то меня не позорь, чрез весь Кутеж не волоки! – прошипела Руфина, – Дай уж телепортацию применить!

– Телепортацию ей, – проворчал Ко Сей и взмахнул рукой, а кошка синхронно махнула закованными лапками…

* * *

И уже не было в трапезной ни Руфины, ни кидайца Ко Сея.

Тут и окаменение с Иванов спало.

– Забрал, окаянный! – возопил Иван-царевич. Коней седлать надобно да в погоню, матушку вызволять!!!

– А матушка велела разве ее вызволять? – вполне резонно поинтересовался мой дурачок.

– Тебя, дурака, не спросили! – оборвал брата царевич. Твое дело – леденцы грызть! А я на подвиги поскачу!

С этими словами царевич выскочил из терема, спотыкаясь о собственный меч. Иван подошел ко мне.

– Не печалься, Василиса, – сказал он. Завьем беду веревочкой.

– Ты так считаешь? Тогда растолкуй мне, пожалуйста, что здесь у вас вообще в царстве творится!

* * *

Напрасно было бы ожидать от заведомого дурачка толкового рассказа о политической ситуации вокруг и внутри Тридевятого царства. Я, признаться, и не ожидала. Поэтому изумилась до чрезвычайности, когда мой Иван, взяв меня за руку, вывел из терема на задний двор, где в небольшом грушевом садочке стояло плетенное из прутьев сооружение, весьма смахивающее на беседку. В этой беседке мы с ним и пристроились. Ваня отгрыз голову очередному леденцовому петушку и раздумчиво начал:

– Что творится, баешь… У нас здесь все, как всегда…

– Как это всегда! –возмутилась я. Всегда твоя мать в кошачьем обличье ходила?! Всегда ее какой-то паразит бессмертный за долги пленял?!

– Насчет кошки это Аленка виновата… Нешто тебе маменька не рассказывала?

– Вообще-то рассказывала. Но мне даже не верится, чтоб можно было вот так: из живого человека кошку сотворить.

– Это еще что! Аленка-то, было дело, как поняла, что не выходит по ее хотению, залютовала пуще чумы…

– А чего она хотела? – спросила было я, но Ванятка как-то хитро перевел стрелки нашего разговора:

– Что-же касаемо Ко Сея, то он Почасту так проделывал с маменькой – за долги в кабалу брать. Маменька у нас до игр охочая, да с ним, с Ко Сеем, играть бесполезно – он всегда в выигрыше будет. Так вот, маменька ему проиграется – в карты, али в городки, али в энту игру непонятную, где и коники есть и слоники, – и принимается в Ко Сеевом дворце порядок наводить, мыть все да чистить…

– Как это? – Моему изумлению не было предела. Она с Ко Сеем… общается?

– Так ведь сродственник он маменьке, – пояснил Иван. Хоть и дальний – седьмая вода на девятом киселе.

– Ничего себе родственничек! И Руфина не предупредила…

– Маменька и сама не ведала, что так скоро он явится. Да ничего не поделаешь: такой уж у Ко Сея норов бранчливый да до денег охочий.

– В голове не укладывается! Ваня, и надолго мама батрачить к Ко Сею отправляется?

– Да как с делами всеми управится, так вернется, не бойсь, – ободрил меня Ваня. К ноябрю так, декабрю…

– К-как «к ноябрю»?! – поперхнулась возмущением я. А как же я?..

– А что ты? – удивился Иван. Ты теперь со мной. И не боись ничего. Аленка тебе зла не сможет причинить…

Я затосковала. На самом деле мне все это время казалось, что я тут, в Тридевятом царстве, ненадолго – вроде студентки-заочницы, приехавшей в столицу на сессию. Поразвлекалась, достопримечательности посмотрела, ну и пора подписывать обходной лист. А теперь кто ж мне его подпишет, если виновница моей эмиграции в сказку на полгода с лишком, отправилась в неизвестном (или известном всем, кроме меня?) направлении долги свои отрабатывать?!