Лицо под маской - Анна Дашевская

– Надеюсь, ты перекусила? – поинтересовалась Франческа после взаимных приветствий. – А то сегодня бал короткий и без ужина, только шампанское.

– Я обедала поздно, только к пяти вернулась из Медиоланума, – махнула я рукой.

– И как, договорилась? – серьезно спросил Витторе; свою полумаску он крутил в руках.

– Да, все отлично. Завтра приедет мой коллега, профессор Ди Майо. Мы вместе посмотрим Карло и решим, когда назначить операцию. Думаю, через неделю…

– Понятно… – он замолчал и стал смотреть в окно.

Франческа придвинулась ко мне, обдав ароматом каких-то цитрусовых духов, и спросила полушепотом:

– Я знаю, что Маргарет собиралась к тебе заехать сегодня. Была?

– Была, – не стала отпираться я. – Но не застала. Оставила карточку и подарок. Думаю, я ее увижу сегодня?

– Ну еще бы!

– Нам еще минут двадцать дороги, не меньше. Расскажи мне пока, почему сегодня короткий бал?

– Последний день карнавала, – Франческа плавно повела рукой с веером. – Ровно в полночь погаснут фонари, все освещение в городе на полчаса будет выключено, кроме светильников на лодках. В темноте гости бала снимают маски и идут к своим гондолам. Все, finite!

– А как же в городе в это время – ну, туристы, например?

– Ну, если они не сидят в своих гостиницах в такое время, то им же хуже, – она пожала плечами.

– Вот небось Ночная гильдия ждет этого момента?

– Ну что ты! Они блюдут правила еще строже, чем судьи! Если кто-то попробует осквернить последнюю ночь карнавала, его просто выкинут из города.

– Вот как… – тут я вспомнила о загадочной обмолвке Массимо и схватила Франческу за руку. – Слушай, а что сегодня случилось в городе? Мой гондольер обмолвился, мол, приливной волной что-то принесло, но так и не сказал, что именно.

Моя собеседница вздохнула и покосилась на мужа. Тот отчетливо пробормотал:

– Болтливый мальчишка, – и потом добавил: – Рассказывай уж, что тут скрывать.

Франческа вздохнула еще раз и сказала:

– На ступени причала возле Дворца дожей вынесло сетку, а в ней была отрубленная рука.

– Человеческая? – глупо спросила я.

– Ну конечно! – с досадой ответил Витторе. – И самое скверное то, что в ней мертвой хваткой была зажата corno ducale.

– Э-э-э…

– Особая шапка, которую носит дож Венеции, – пояснил он. – Она и перстень с рубином – это атрибуты действующего дожа. Беда в том, что эти предметы имеют особые магические свойства…

– Погоди-погоди, – отмерла я. – А что, институт дожей еще существует? Я была уверена, что осталось только название дворца, ну и портреты, а правит глава Совета нобилей…

– Дело в том, что последний дож, Винченцо Лоредано, исчез несколько лет назад… – пояснил Витторе.

– Пять лет… – прошелестела Франческа.

– Пять лет назад, – повторил ее муж. – Но мы точно знаем, что он жив, потому что после смерти дожа перстень и corno возвращаются в зал Совета. Немедленно. Я ж говорю, они зачарованы.

Вот же тьма! Я готова была разразиться множеством вопросов, но наша гондола мягко ткнулась в причал. Прибыли.

Внутри Дворца дожей я была впервые.

Собственно говоря, туда не так и просто было попасть без приглашения или без дела. Туристов во Дворец пускали один раз в году, в день зимнего солнцеворота, с восхода ровно до той минуты, когда солнце краем коснется горизонта. Балы давались дважды в год – в последний вечер карнавала и в день рождения действующего дожа; по понятным теперь причинам в последние пять лет второй бал не был актуален. Во все же остальные дни в любой из трех входов дворца войти могли его служащие, члены Совета судей, Совета магов или Совета десяти либо охрана. Ну, или сам дож и члены его семьи.

Получается, что дожа мы из этого уравнения выносим: Винченцо Лоредано исчез пять лет назад, семьи у него не было, поскольку жена умерла, а дети как-то не появились.

Все это полушепотом рассказывала мне Франческа, пока мы с бокалами в руках медленно дефилировали по огромному залу. Высокие стрельчатые окна зала выходили на лагуну, на какой-то невообразимой высоте угадывались потолочные плафоны, на которых Тинторетто изобразил победы Венеции; гости бала сбивались в стайки и постепенно перетекали в следующий зал, чуть меньшего размера. Там на балкончике играл оркестр, и можно было потанцевать, если возникало такое желание. У меня оно не возникло, и я продолжала расспрашивать мою спутницу.

– Это, – Франческа обвела рукой большой зал, – портреты дожей Венеции. Последняя, пустая рама предназначена для портрета Лоредано.

Портретов было, скажем прямо, немного – с четырнадцати холстов хмурились суровые седые старцы в смешных парчовых шапочках с рогом на макушке, одна рама была пуста, и еще одна – затянута черным полотном.

– Подолгу, видимо, они правили… – кивнула я на портреты.

– Так маги же… Меньше трех-четырех сотен лет ни один не прожил. Ну, кроме Марино Фальеро, которого за предательство интересов Серениссимы казнили, а портрет сожгли вместе с телом. Это вместо него теперь черная тряпка.

– Интересно. Ладно, последний вопрос, и я замолчу. Последний. Можно?

– Спрашивай, – рассмеялась Франческа.

– Каким образом пропал Лоредано? Отсюда, из Дворца?

– О нет! Он здесь бывал редко, только на Совете, а жил в своем доме, Ка’Лоредано. Это в районе Джудекка. Дож любил ходить по городу пешком, его все знали в лицо, здоровались. Он ничего не боялся и иной раз, идя на свидание к даме, ускользал от охраны. Однажды из дому он вышел, а в рабочем кабинете так и не появился. Проверили весь путь, нашли следы магического воздействия, но, поскольку время было упущено, ищейки Службы магической безопасности не сумели установить, какое заклинание применялось. Тогда под это дело поменялся и начальник Службы, там теперь заправляет Джан-Марко Торнабуони. Это, знаешь ли, во многих случаях очень удобно для нашей семьи, старинные союзники как-никак.

Лицо Франчески вдруг сделалось хищным, и она усмехнулась каким-то своим мыслям… А я припомнила свой первый бал в этом городе и первое знакомство. Джан-Баттиста Торнабуони, юрист клана. Вот теперь я знаю, кого сегодня хочу увидеть. Кого еще, поправилась я мысленно. Начать следует с Маргарет. Повернувшись к Франческе, которая отставила свой бокал и нетерпеливо приплясывала рядом со мной, я спросила:

– Где и как искать твою свекровь?

– Ну-у… она вряд ли будет танцевать сегодня, так что, скорее всего, не в зале Судьбы, а дальше. Сегодня на ней темно-синее платье и маска Луны. Не найдешь – скажи, я помогу.

– Ладно.

– А я сейчас отыщу Витторе и потанцую!

Проскользнув между танцующими парами в зале Судьбы, я вошла в следующую комнату анфилады. Я бы назвала ее библиотекой, если судить по многочисленным книжным полкам, стоящим вдоль стен, и по удобным креслам, расставленным в зале парами и группами. В одном из кресел я заметила даму в темно-синем платье, о котором говорила Франческа. Правда, она не предупредила, что платье будет сверкать сапфирами, а щеки и подбородок дамы, видневшиеся под полумаской, нежностью могут посоперничать с младенческими. Неужели ее свекровь так молода? Или у нее такой хороший косметолог и куча фамильных магических секретов, возразила я сама себе, и подошла к женщине.