Королева ходит последней - Ольга Валентеева

Бранда

У меня было такое чувство, будто кто-то взял за волосы и окунул с головой в грязь. Я чувствовала себя униженной и разбитой. А все этот проклятый Вейс! Стоило закрыть глаза, как видела его улыбку там, на тренировочном поле. Улыбку убийцы, который готов забрать чью-то жизнь. И было страшно. Да, демоны его прибери, страшно, будто этот оскал предназначался мне. Именно поэтому я отступила. Показалось, натрави на Ника десять, двадцать стражников — и результат будет тем же. Он положит их на лопатки голыми руками.

В двери спальни тихо постучали. Кто бы это ни пришел, я была ему рада.

— Ваше величество, к вам лер Фейн, — доложил караульный.

Как раз то, что надо.

— Пусть войдет.

Мартин появился на пороге, серьезный донельзя. Ему не шло. Он выглядел, как щенок, у которого забрали любимую миску.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Я соскучился по моей королеве, ваше величество, — с придыханием ответил он.

— А разве твои ночные дежурства завершились?

— Вейс ушел из дворца. — Уголки губ Мартина дрогнули в едва заметной улыбке. — Поэтому я здесь.

— И куда же он ушел? — спросила я больше у себя, чем у него, но Марти ответил:

— Разве он кому-то докладывал?

На миг подумалось: может, Вейс решил донести о моем поведении Осмонду? Это было бы весьма вероятно. Я бы на его месте тоже не стала отправлять письма из дворца. Если так, реакция брата не заставит долго ждать. Скверно… Сама виновата. Решила ведь, что стоит заполучить его в союзники, а не враги. Увы, так и не вышло.

— Могу я… Могу я помочь вам расслабиться, моя королева?

Марти так и мялся в дверях.

— Можешь, — кивнула я, и он шагнул ко мне, заключил в объятия, целуя плечи и пытаясь неловко расшнуровать платье. В такую ночь мне нужен был кто-то, кто бы мог ненадолго прогнать прочь непрошеные мысли. И Марти вполне для этого подходил.

Вдруг раздался крик. А минуту спустя дверь распахнулась настежь и в комнату влетел растрепанный Илверт. Я едва успела отпрянуть от Мартина и поправить платье.

— Мама! — Сын вцепился в юбку обеими руками. — Мама…

— Что такое? — перебила я его. — Кто-то напал? Обидел?

— Нет, мне… я видел в комнате мужчину… А потом он исчез!

— Вам всего лишь приснился кошмар, ваше величество, — выдохнула я. — Возвращайтесь к себе в комнату.

— Нет, я останусь с тобой! Ветер бьет в окна, мне страшно.

— Ил… — Я схватила его за руку и отцепила от своей юбки. — Тебе уже семь. В этом возрасте мальчики не боятся метели и ветра, а короли не бегают по собственному дворцу с криками и визгами. Где твоя охрана?

— За дверью, но…

— Ты меня слушал? Ты позоришь себя и меня, как твою мать. Хоть представляешь, что завтра будут говорить во дворце? Что король совсем не умеет держать себя в руках. Стража, проводите его величество в опочивальню.

— Нет! — Илверт снова перешел на крик. — Нет, нет, нет!

— Что ты заладил? — Я сама перехватила его и потащила к двери. — Идем в твою комнату. Убедишься, что там никого нет. Быстро!

Ил упирался, но я была сильнее, поэтому после нескольких минут бесполезной борьбы мы оказались на его половине. Стражники следовали на пять шагов позади нас.

Дверь спальни сына оказалась распахнута настежь. Я вошла первой, убедилась, что комната пуста, и втолкнула туда мальчишку.

— Нет, мамочка! — взвыл он.

— Немедленно прекрати меня позорить, Ил. Закрывайте дверь.

Сама вышла. Ил рванул за мной, но стража заперла дверь у него перед носом. Ничего, поревет и успокоится. Но Ил и не думал успокаиваться. Он бил по двери руками и ногами, плакал и вопил на высокой ноте.

— Мама! Мамочка!

Что за ребенок!

— Прекрати, — сказала я через дверь. — Тебя слышит весь дворец.

— Мама!

— Что здесь происходит?

Явился! Ник подкрался незаметно, будто призрак. Только его здесь не было, и вот он уже стоит передо мной, как бог возмездия. Злющий, растрепанный — понятно, что бежал.

— Прикажите отпереть дверь, ваше величество, — тихо попросил он. По ту сторону двери тоже наступила тишина. Видимо, сын почуял защитничка.

— Открывайте, — сказала я страже.

Лязгнул замок. Ник вошел в комнату первым, а я следовала за ним. Ил лежал на полу, обхватив себя руками, и тихонько всхлипывал.

— Что случилось, малыш? — Ник сел рядом с ним, а я приказала страже оставаться снаружи. Хватит уже позора на наши головы.

— Я видел… — просипел Ил. — Так страшно!

— Здесь никого нет. — Ник погладил его по голове и помог подняться. — Это просто ветер и вьюга.

— Нет, он был здесь! — настаивал сын. — Был, я видел.

— Кто? — спросила я.

— Мужчина с кинжалом в груди.

Теперь уже я пятилась к двери, готовясь заорать не хуже сына.

— Как он выглядел? Как он выглядел, Ил?

— Высокий, темноволосый. С носом горбинкой, — вспоминал он, а я чувствовала, как отнимаются руки и ноги. — И кинжал вот тут.

Указал на грудь.

— Рукоятка такая… черная с камнем.

Я узнала мужчину. И кинжал узнала. Можно было бы сказать, что сын описывает отца, которого видел на каком-нибудь забытом портрете, который я не смогла уничтожить. Но кинжал? Это ведь тот самый кинжал. Тот самый…

— Это был сон, Илверт, — мягко говорил Ник. — Очень страшный сон из-за вьюги. Тебе стоит лечь снова. А я пока проверю всю комнату, хочешь?

— Да, но… — У сына покраснели даже уши. — Мне надо переодеться.

— Я позову прислугу, — сама не узнала своего голоса. — А вы проверяйте, лер Вейс.

Хотелось сползти по стенке, закрыть глаза, заткнуть уши и сидеть так долго-долго, пока не рассветет, но я позвала слугу, чтобы помог сыну сменить мокрое белье, и замерла статуей за спиной Ника Вейса. А он, как и обещал, заглянул под кровать, под стол и даже в шкаф.

— Никого нет, — заверил Илверта. — А теперь ложись, Ил. Обещаю, никто не станет тебя беспокоить.

— Хорошо.

Я подошла ближе.

— Посидеть с тобой? — спросила сына.