Чужая игра для сиротки. Том второй - Айя Субботина

Не просто так он показался мне знакомым.

— Ради богов, Матильда, ты кусаешься как дикая кошка, и брыкаешься как коза!

Я настороженно подаюсь вперед.

— Орви? — Не могу поверить, что он пытался меня…

— Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз! — громким шепотом объясняет он. — Не знал, как к тебе подобраться!

Мои глаза уже немного привыкли к темноте, и теперь могут различить его долговязую фигуру, взъерошенные волосы и руку, которой он трясет, словно ошпаренный.

Это точно он?

«Ты не должна верить ему на слово!» — предостерегает внутренний голос, и поэтому я еще немного отступаю, прежде чем задать вопрос:

— Ты кое-что взял у меня, помнишь? В тот день, когда вы с отцом вернулись с ярмарки и ты привез мне ленту в подарок.

— Матильда, ты серьезно? — Он даже перестает размахивать ладонью и переступать с ноги на ногу.

— Что. Ты. У меня. Взял. — методично повторяю почти что по слогам, про себя начиная отсчет до трех. Если не ответить — придется бежать изо всех сил.

Тех, которые у меня остались ровно на самом донышке.

Орви тянется к вороту черного мундира, расстегивает верхнюю пуговицу. Его пальцы подтягивают какой-то ремешок, на котором болтается медальон в форме солнца.

— Тут прядь твоих волос, Тиль. Я срезал ее, когда ты переплетала волосы, и с тех пор маленькая часть тебя всегда вместе со мной.

Это правильный ответ и у настоящего Орви действительно был точно такой же медальон.

— Ну что, теперь ты мне веришь? — Он не спешит подходить, достает огниво и какой-то маленький шар размером с перепелиное яйцо. Орви мастерски в считаные мгновения высекает искру, прямо на непонятный шар, который тут же загорает внутренним рыжим огнем, освещая коридор маленьким пятном света. — Матильда, клянусь, я — это я. Все так же твой друг и именно поэтому нам нужно поговорить!

Я рассеянно киваю.

Это же правда Орви, а я поступила с ним, словно с каким-то… бандитом с большой дороги.

С другой стороны — он зажал мне рот до того, как назвался. Плачущий не подал мне сигнал, что это похищение — не на погибель, а во благо.

Орви потихоньку, маленькими шажками, сокращает расстояние между нами, но подойти совсем близко отваживается только после моего молчаливого утвердительного кивка.

— Прости, — шепчу рассеянно, — я все еще очень слаба и чувствую себя скорее мертвой, чем живой.

— Не гневи богов такими разговорами, — басит Орви, наконец, дотрагиваясь пальцами до тыльной стороны моей ладони. — Матильда, ты должна меня выслушать! Очень внимательно!

— Да, конечно, но…

Он хватает меня за плечи, встряхивает.

Эта встряска немного приводит меня в чувство.

— Матильда, помнишь, как кто-то пробрался в твою комнату и испорти все платья?

— Еще бы я смогла это забыть. — Хотя теперь кажется, что вся эта ситуация оказалась только к лучшему. Вряд ли маркиза или Фаворитка, или они обе рассчитывали на такой результат.

— Я долго не мог понять, как это случилось, потому что не отходил от твоей двери! Мне не давало покоя, что кто-то может запросто пробраться в твою комнату и… причинить тебе вред.

Его пальцы на моих плечах сжимаются сильнее.

— Когда все были на балу, я… еще раз осмотрел твою комнату, и кое-что нашел.

— Что нашел?

— Там была очень странная панель за камином. Понимаешь, — ему как будто неловко подбирать слова, — я не могу объяснить, но… за ней точно что-то было! Думаю, потайной ход или что-то похожее — я видел такие штуки пару раз, когда нам приходилось тайно пробираться в неприступные осажденные крепости.

Тайный ход? В моей комнате?

— И ты смотрел, что там? — тороплю я, потому что мне становится очень не по себе.

Если в моей комнате действительно был тайный ход, то все это время кто угодно мог приходить туда и делать, что ему вздумается даже когда я… спала!

От этой мысли мурашки по коже.

Орви виновато хмурит лоб.

— Я не нашел, как это можно активировать. Хотел дождаться тебя, чтобы попробовать снова — ты же такая… — он смущенно чешет затылок, — умная.

Слышать такие слова о своей голове невероятно приятно, тем более, что я сама очень скромного мнения об этой части моего тела, хотя и дурой себя никогда не считала.

— Тогда чего же мы ждем?! Если это тайный ход, то пройдя по нему мы точно узнаем, куда он ведет. Может, с той стороны тоже чья-то комната? Например, Вероники мор или маркизы Виннистэр!

Я совсем забываю, что несколько минут назад собиралась убегать куда глаза глядят, лишь бы подальше от герцога и его невыносимой невесты. Сейчас, когда я могу, наконец, узнать, кто строил мне козни все это время, план бегства можно немного отложить.

А еще — и эта догадка приходит внезапно, как луч света в полной темноте, — этот человек мог подслушивать и подглядывать. И знать о том, что один из гвардейцев Его Величества — не просто так выказывает мне знаки внимания.

Возможно, именно этот человек и является тайным сообщником герцогини, ее ушами и глазами?

— Матильда, погоди! — Орви догоняет меня, когда я, как угорелая, несусь обратно из коридора. Хватает за руку и, пытаясь остановить, так резко разворачивает к себе лицом, что я едва не падаю от острого приступа слабости. — Матильда, ты еле на ногах стоишь!

Я немного трясу головой, чтобы избавиться от тумана перед глазами.

— Кроме того, — продолжает Орви, — после нападения Беала замок в таком состоянии, что туда сунется только сумасшедший!

— Отлично, — все-таки кое-как стряхиваю с себя его руки, — тогда я пойду сама. Хуже, чем сейчас, все равно уже не будет.

— Хуже? — озадаченно переспрашивает он. — Ты ведь любимица короля. Все только о том и говорят, что он по тебе с ума сходит. А теперь, когда все девицы разъезжаются по домам, Его Величество хочет оставить только тебя. Я уж и не знаю, что это значит. Разве что, он и вправду собирается седлать тебя своей королевой.

Орви говорит это с такой глубокой тоской, что я чувствую себя очень сильно виноватой.

Он всегда относился ко мне с особенной теплотой.

И в те времена, которые теперь кажутся странно далекими, мы очень по-детски мечтали о том, что, сложись все иначе, мы могли бы быть свободными и жить так, как захотим.

— Не меня, а герцогиню Лу’На, — поправляю я. — Это она ему нужна.

— Только ведь это ты его очаровала, а не она.

В его голосе столько отчаяния, что я спешу поскорее сменить тему, чтобы не утонуть в собственных угрызениях совести. Потом, когда мы найдем проход и поймем, куда он ведет, я расскажу Орви правду. Потому что, играя в игры настоящей герцогини, невольно подставила под удар и его жизнь.