Единственная для Хранителя Закона - Наталья Самсонова

Но я не могла сосредоточиться на будущем. Мне было важно увидеть и обнять Деми здесь и сейчас. А там… Протянуть три месяца, может, и удастся, а дальше жить в Империи и работать здесь, в Кальсторе. Закон это позволяет, а порталы делают это возможным. Только бы найти мою малышку.

— Тише, тише, — Арлетт притянула меня к себе, — не я здесь должна быть, не я. Мои утешения больше похожи на планы мести, но клянусь, клянусь, что если что-то пойдет не так… Посмотри на меня.

И когда я подняла на нее глаза, Арлетт внушительно произнесла:

— Я помогу замести следы. Знаешь, у меня есть некоторый опыт.

Позади нас протестующе заныл Квентин Попрошайка, и Арлетт, развернувшись к нему, грозно цыкнула:

— Тишина. Ты не знаешь, что такое потерять ребенка из виду. Я тоже не знаю, но могу представить. Я бы не советовала тебе, Попрошайка, опять попадать в тюрьму. Больше снисхождения не будет.

— Я работаю! — взвизгнул Попрошайка. — Работаю, слышишь?! И ты сама ответишь за то, что напала на человека!

— Я? Напала? — преувеличенно удивилась Арлетт. — Эйлин, я на кого-нибудь нападала?

— При мне — нет, — отрезала я.

— Слышишь, Квентин, я ни на кого не нападала. И кому поверят — главе исследовательской лаборатории при Академии Стихий и дипломированному проектировщику алхимических составов или мелкому пакостнику, которого судили больше десяти раз?

В дверь вновь постучали, и Арлетт, успокоив меня коротким: «Стражники», пошла открывать. Двое высоких мужчин забрали письмо, Квентина Попрошайку и хотели уже уходить, когда я, встав в дверях, спросила:

— Что-нибудь известно?

Наверное, у меня был совершенно дикий вид, потому что один из стражников даже вздрогнул, а второй успокаивающе прогудел:

— Тихо и незаметно прочесываем район города, в котором имеется отклик от поискового амулета. Зелье поиска было высшего класса, так что участок совсем небольшой.

— Как только что-то станет известно, — я с мольбой посмотрела на мужчину, — сообщите.

— Ночь наступает, — чуть растерялся он, — как бы не разбудить.

— Вы правда думаете, что я смогу уснуть? — с горечью спросила я.

— И то верно. Но я с уверенностью могу сказать, что девочка жива. А вот про женщину ничего не известно.

— Я молюсь Матери-Магии за них обеих, — тихо сказала я и отступила, пропуская их на волю.

— Какой женщине? — запаниковал Попрошайка, — какая такая женщина?

— Похищена не только маленькая девочка, но и ее няня, уроженка Кальстора, — с усмешкой произнесла Арлетт. — Суд будет веселым.

— Я ничего не знал! Не знал!

Стражники унесли Попрошайку вместе со стулом — им явно понравилось то, как он был упакован.

— Почему он так известен? Квентин Попрошайка, я о нем, — спросила я у Арлетт, чтобы хоть немного отвлечься от снедающего меня горя и страха.

— В Кальсторе три сиротских приюта. Где у тебя кухня? Хочу чашечку чая или кофе. Вообще, я бы предпочла стакан крепленого вина, — она усмехнулась, — но это потом. Когда все закончится. Так вот, в Кальсторе три сиротских приюта. Один курирует Хранитель Теней, второй — Хранитель Закона, и третий, последний — Хранитель Мудрости. Собственно, та же ерунда у нас и с Академиями.

Вы вошли на кухню и там увидели куриную тушку, натертую приправами. Скорее всего, Карин готовила, а Деми рисовала, когда… Когда…

Закрыв лицо руками, я тихонечко завыла. Арлетт тут же оказалась рядом и обхватила меня за плечи.

— Тише-тише, твоя малышка жива. Ребята враз ее отыщут, благодаря нашим законам они имеют право войти и обыскать любой, абсолютно любой дом, слышишь? Поисковый амулет — это пропуск в любой особняк того района, на который указывает путеводная нить.

Меня колотила мелкая, мерзенькая дрожь, и я, оттерев со щек слезы, поблагодарила Арлетт и встала.

— Дорасскажи, пожалуйста, — попросила я и взялась за мешочек с кофейными зернами.

— Про Квентина-то? Так он был единственным беспризорным ребенком, который не обрадовался чистой одежде, еде и крыше над головой. Приюты у нас не простые, а учебные. Дети получают кров, стол и будущее. Конечно, никто не учит их чему-то запредельному, но плотники, каменщики, швеи и помощники целителей нужны всегда. Тем, кто прилежен, помогают с устройством на работу. Квентин же… Ленивый, но со слабым колдовским даром. Ему зимой не было холодно, а добрые люди, что бросят монетку или угостят пирожком, всегда находились. Он постоянно сбегал из приюта, подговаривал бежать других детей, но таких дураков не нашлось. В итоге, как только ему исполнилось шестнадцать, его отправили из приюта в рабочую деревню.

— Рабочую деревню? — уточнила я.

— Туда отвозят всех бездомных, дают им жилье, не навсегда, а только пока работают. — Арлетт приняла чашку кофе и, поблагодарив меня, продолжила: — Я в этом не очень разбираюсь. У нас в Приморье несколько таких деревень. Одна работает с моей лабораторией — они заготавливают ингредиенты для нас. Еще есть деревня, где стоят солеварни и, кажется, что-то с рыбой. Люди боятся духов Разлома, но сейчас куда безопаснее, чем было раньше.

— Я не знаю, кто такие духи Разлома. И что такое разлом, — сказала я, чтобы поддержать разговор.

Не то чтобы мне это было интересно. Просто чтобы не молчать.

— Далеко в море есть что-то вроде трещины, которая ведет на изнанку мира. И оттуда вырываются духи, которые, в общем-то, смертельно опасны. Хранитель Теней следит за тем, чтобы эти духи вели себя смирно. Ну и вот, заканчивая про Квентина, в рабочей деревне он тоже не прижился — постоянно возвращался в Кальстор. А жить ему негде, чердаки-подвалы уже под присмотром стражи и Теней — бойцов Хранителя Теней. Сагерт развивается в лучшую сторону, но это не всем нравится. Давай устраиваться на ночь.

Я кивнула и, встав, сказала:

— Постелю тебе в своей комнате. Сама лягу у Деми. Не думаю, что усну, но…

И я бы не уснула. Это было попросту невозможно, но Арлетт думала иначе — она подкралась ко мне совершенно бесшумно и, это я успела понять в последнюю секунду, вырубила меня заклятьем. Я провалилась в кромешную тьму, чтобы через пару часов вынырнуть из нее под шум чьего-то разговора.