Единственная для Хранителя Закона - Наталья Самсонова

— Магию изучать проще. — Я пожала плечами и добавила: — Но все же я предпочту, чтобы ты не испытывала на мне заклятий.

— Тебе потребуются все твои силы, — мрачно отозвалась Арлетт. — Идем, я заварила кофе.

— Погоди, — спохватилась я, — а ты? В смысле, ты не хочешь отдохнуть?

— Зелья и стимуляторы, — Арлетт пожала плечами, — согласись, что мне проще, чем тебе. Когда я устану — усну и меня не будут терзать страхи.

Я кивнула. Она права. Помогая нам, Арлетт все равно не перенимает и в полной мере не понимает моей боли. Она заботится о нас так, как заботилась бы и о других попавших в беду людях. Это неравнодушие — свойство ее характера.

— Ты очень отзывчивый человек, — сказала я, когда мы спустились вниз.

Правда, на лестнице я чуть не упала: дом был погружен во тьму, а моего маленького огонька не хватало, чтобы осветить сразу все.

— Ты видишь в темноте?

— Да, научилась. Спасибо, кстати, ну, за отзывчивого человека. Мне пришлось этому учиться, я была довольно равнодушна в прошлом. И мне показали, что это нехорошо. Кстати, есть новости: Демельза и Карин сейчас в магистрате. Девочка плачет, а Карин дает показания. Они связаны какой-то сияющей штукой. Судя по всему, это детская магия — ни у кого не получилось убрать это.

Я опустилась на стул и медленно выдохнула. Это хорошо.

— Это ведь хорошо?

— Мы знаем, где они, знаем, что с ними все в порядке, — уклончиво произнесла Арлетт. — Сейчас все упирается в то, что мы должны доказать похищение Карин. Но она не может солгать: ваше дело будут рассматривать в главном зале, а там под ногами огромный камень правды.

— Она пошла добровольно? — обреченно спросила я.

— Сначала нет, но алвориг Майрус собрался отрезать кисть девочки.

Я зажмурилась и помотала головой. Как, ну как можно пойти на такое!

— Он сказал, что немедленно обратится к целителю и кисть будет приживлена назад. Карин сказала «нет», но когда спутник алворига Майруса принес из кухни горшок и наколдовал лед…

Обняв себя руками, я тихо спросила:

— Мы можем пойти в магистрат?

— Нет, сейчас нет. Официально мы еще не знаем о том, что их нашли. В десять утра мы должны случайно оказаться подле магистрата.

— Ясно, — кивнула я и пригубила кофе. Он был горьким, невкусным и совершенно неароматным. И почему мне так его хотелось?

— У тебя есть подходящая одежда?

— Да. За ночь приготовлю. Пойдем, я знаю менее экспериментальное заклятье, позволяющее человеку уснуть.

Арлетт засомневалась:

— Разве я не должна поддерживать тебя?

— Тебе стоит поддержать свой организм. — Я покачала головой.

Сопротивлялась она не сильно, правда от помощи заклятья отказалась:

— Мой разум весьма дисциплинирован, я усну сама.

Ее дыхание выровнялось еще до того, как я успела закрыть за собой дверь. Потрясающе. Впрочем, заурядные люди не становятся главами исследовательских лабораторий.

«Хотя, как мне кажется, это первая лаборатория, о которой мне точно известно, что она существует. В Империи никто не спешит работать сообща», — подумала я.

Приготовить одежду не составило труда. Светлая блузка с чуть голубоватым отливом, пурпурная юбка в мелкую складку, поверх нее вторая юбка, темно-синяя, с разрезами от подола до пояса. Две половины второй юбки скреплены между собой цепочками. Пару лет назад в Империи была очень занимательная мода.

На все про все ушло меньше часа. И я, перелив остатки холодного кофе в большую глиняную чашку, одну из двух привезенных мною из столицы Империи, вышла и села на крыльцо. Оперлась спиной о дверь и, медленно отпивая мерзковатую жижу, до рассвета таращилась в небо.

«Выживу, все выдержу и страшно отомщу», — с этой мыслью я поднялась, улыбнулась первым солнечным лучам и вошла в дом. Пора переодеваться, заплетать свои волосы и будить Арлетт.

А, нет, Арлетт будить не надо. Она уже на ногах и даже приготовила что-то съестное.

— Как ты? — спросила она.

— Терпимо.

Помолчав, я добавила:

— Ты должна знать, что если решение будет не в мою пользу… Я не останусь в Кальсторе.

— Для меня это стало очевидным еще вчера. Когда я сказала о потере магии, — Арлетт усмехнулась и подвинула ко мне тарелку с бутербродами, — ты выглядела как человек, для которого эта цена приемлема.

Мы еще немного помолчали, после чего Арлетт добавила:

— Уже через год ты сможешь снова сбежать, и я приму Деми в Академию. Главное, не выходи замуж. В твоем случае лучше быть любовницей, чем женой.

Не сдержав мрачноватый смешок, я нехотя съела один бутерброд, залпом выпила остывший чай и пошла собираться. И, уже одевшись и глядя на себя в наколдованное зеркало, я решительно вытащила косметичку. А после, подкрасившись, распустила косы, позволив волосам свободно кудрявиться, и лишь собрала их с висков.

— Лучше две тоненькие косички, чтобы не мешали, — предложила зашедшая без стука Арлетт. — Позволишь помочь?

— Да.

Мне шло. Если бы не ситуация, я бы порадовалась своему отражению.

— Пора выходить. — Арлетт потянула меня к выходу. — В десять мы должны прийти в магистрат, чтобы подать официальный запрос по нашему делу. Там мы узнаем, что судебное разбирательство назначено на одиннадцать.

— Почему так быстро?

— Я не сказала? — удивилась Арлетт. — Прости, наверное, вчера я устала сильнее, чем думала. Алвориг Майрус просил о рассмотрении своей жалобы на сбежавшую бывшую жену еще три дня назад.

— Но зачем тогда это бессмысленное похищение?!

— Чтобы раздавить тебя морально. Чтобы сломать тебя, истощить. Чтобы показать, что тебя ждет, — безжалостно объяснила Арлетт. — Но мы будем бороться.

«А проиграв — выжидать и мстить», — продолжила я мысленно.

Выйдя на улицу, я поразилась тому, насколько сегодня прекрасная погода. На небе ни единого облачка, тепло и сухо, воздух напоен ароматами цветов, а откуда-то слева тянет умопомрачительным хлебным духом.

— Слушай, — Арлетт замялась, — есть у нас в Кальсторе одно заклинаньице. Его не то чтобы разрешено использовать, да и побочек много, но тебе нельзя давать волю эмоциям.

— Я держу себя в руках.

Но Арлетт на это только вздохнула:

— У тебя глаза блестят, ты вся вытянулась — не так, как положено воспитанной квэнни, а так, будто еще немного — и твой позвоночник сломается. Ты на пределе и, когда увидишь дочь, зарыдаешь. Или бросишься с кулаками на мужа. Пойми, я не знаю, кто будет судить вас. Увы, Хранитель Закона появился не так давно и Стражей мне еще не довелось изучить. Ты должна будешь спокойно и четко обосновать, почему дочери будет хорошо именно здесь.