Ночь черных звезд - Екатерина Белецкая

— А что тебе не понравилось? — ледяным голосом спросил Фэб. Атон усмехнулся.

— Прежде всего, мне не понравилась ложь. Ты великолепно знаешь, что ты сказал неправду, и не надо со мной сейчас спорить. Во вторую очередь, мне не нравится, что ты, вместо того, чтобы помочь своей же новой семье, шатаешься по станции в свободное время и…

— Атон, не надо, — Фэб шагнул вперед. — Я тебя очень прошу, не надо!

— Нет, надо! — гаркнул эрсай. — Надо, потому что ты сейчас очень близок к тому, чтобы испортить то, что начиналось для тебя действительно как чудо! Ты сейчас…

— Атон, прекрати!!! С какой радости я должен трепать им обоим нервы, и…

— Да не трепать нервы, а вести себя нормально! Что ты делаешь?!

— Я как раз хотел сказать, что Фэб… — начал Ит, но Эрсай тут же его перебил:

— Ты молодец, что хотел это сказать, но ты немного опоздал. В общем, так. Сейчас — уходите. Отдыхаете последний день, и хватит с вас. Чувствую, что если вы еще отдохнете, то запросто перегрызете друг другу глотки. Да, пилот, да, это именно к тебе относится. К твоим замечательным мыслям, от которых ты до сих пор не избавился.

Скрипач с удивлением посмотрел на Ри, но тот тут же отвел глаза.

— Могу озвучить, — ехидно произнес эрсай. — Теперь у него в голове вы спите друг с другом. Именно так он объясняет себе вашу взаимную привязанность.

— Зачем? — недоуменно спросил Ит.

— Ну надо же чем-то себя занять, — пожал плечами Эрсай.

— Атон, зачем вы это делаете? — с болью в голосе спросила Даша.

— Затем, что если этого не сделать, все станет еще хуже, чем есть, — пояснил Атон. — Затем, что они сами не понимают, что с ними случилось. Затем, что они перессорятся, а это и будет тем результатом, которого добивался…

Он не договорил, остановился, но все и без того прекрасно поняли, кого именно он имел в виду.

— Вот значит как, — протянул Ит. — То есть вы настояли на том, чтобы мы максимально быстро покинули планету потому, что мы, с вашей точки зрения, до сих пор под воздействием?

— Дошло, — хлопнул в ладоши эрсай. — Точнее сказать, были под воздействием. Сейчас оно исчезает, за сутки от него ничего не останется. Ну или почти ничего. После этого вы сумеете активировать Ключ, который находится у Даши. А после — уже по плану.

Ит запустил руки в волосы, зажмурился.

— Это все вообще хоть чем-то кончится? — спросил он в пространство.

— Никогда, — улыбнулся Атон. — А теперь быстро уводите станцию. Вам больше нельзя здесь находиться.

* * *

Среди ночи Ит внезапно проснулся, причем как-то неожиданно резко, словно сознание включили. С минуту он лежал неподвижно, затем потихоньку осмотрелся. Скрипач спал рядом, из-под одеяла виднелись лишь рыжая макушка, да краешек уха. Ит перевел взгляд в противоположную часть каюты, где находилась кровать Фэба. Рауф вроде бы тоже спал, но… Ит прислушался. Потом осторожно слез с кровати и подошел к нему.

Фэб лежал на боку, скорчившись, прижав ко лбу кулак, губы его беззвучно шевелились. Заметив Ита, он дернулся, резко отвернул голову, закрыв глаза ладонью и, кажется, напрягся еще сильнее.

— Что ты делаешь? — шепотом спросил Ит.

— Иди к себе, — беззвучно сказал в ответ Фэб. — Иди, Ит. Иди. Пожалуйста.

— Фэб, что ты делаешь? Что ты делал сейчас?

— Я… я молился, — Фэб, наконец, отнял руку от лица. Глаза его, против ожидания, оказались абсолютно сухими, но в них стояло такое отчаяние, что Ит опешил. — Я просил Бога… избавить вас от меня. Все равно… это вернется к тому, к чему должно вернуться. Вы все равно станете… будете тем, чем будете… и мне… что я… кто я… за что вам это сейчас…

Ит смотрел на Фэба с непониманием.

— О чем ты?

— Я думал. Все эти дни я думал, и сейчас понимаю, что так не должно было случиться. Атон был не прав. То есть… нет, отчасти прав, а отчасти… — Фэб осекся.

— Ты про… — начал было Ит, но Фэб тут же его перебил.

— Да нет же! Ит, вы действительно вечные!.. Ри, ты, Скрипач… а я… уже сейчас я вижу, что от меня вам — один вред. Вы трое пойдете дальше, а я лишь вношу смуту в то, во что не имею права ее вносить… одним фактом своего присутствия…

Ит тяжело вздохнул.

— Откуда ты знаешь? — спросил он. — Почему ты в этом уверен? Если все так сложилось, то это, наверное, для чего-то нужно?

— Для чего? — с отчаянием выдохнул Фэб.

— Может быть, для того, что вместе мы ощущаем себя более счастливыми, чем порознь?

— Счастливыми?.. Ит, опомнись. Ты сейчас не понимаешь. И Ри не понимает. И Скрипач не понимает. Одно дело — воспринять какую-то информацию. Другое — чувствовать что-то в душе, в самой ее глубине. И понимать не разумом, а сердцем, — Фэб сел. — Ри сейчас понял — умом. Но его душа, равно как и твоя, не может допустить, что…

— Фэб, если ты об этом, то я согласен, я на все согласен, но только чтобы ты больше не говорил такие вещи, и не мучился, — попросил Ит.

— На что ты согласен?! — Фэб посмотрел на Ита, как на умалишенного. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?!

Ит пожал плечами. Поколебавшись секунду, сел рядом с Фэбом.

— Если я могу что-то изменить, я изменю, — твердо сказал он. — Я не хочу, чтобы кому-то было плохо.

— Ты ничего не изменишь. А я могу, — Фэб опустил голову. — Завтра… мне придется уйти, по всей видимости. Ри доведет станцию до своей планеты, и я пойду обратно через Транспортную сеть. А вы отправитесь дальше, вчетвером. Как и хотели изначально.

— Фэб, ты сбрендил? — с упреком спросил проснувшийся Скрипач. — Совсем, что ли?

— Да вы что тут, сеанс коллективного помешательства устроили? — поинтересовался Ри с другой стороны.

— Искин, а можно свет включить? — безнадежно спросил Ит. — Все равно спит одна Даша, а у нее каюта с дверью… в отличие от этой.

— Оно надо? По-моему, в темноте такие беседы вести интереснее, — возразил искин. — Включу — вся интрига пропадет.

— Тьфу на тебя, — обозлился Скрипач. — Не включай, мне лично все прекрасно видно. Значит, так. Никто никуда не уходит, все остаются, и давайте прекратим этот балаган, пожалуйста.

— Хоть один нормальный человек в этом сумасшедшем доме, — пробормотал искин.

— Я, если вы заметили, все это время молчал и ни во что не вмешивался, ну, на правах инвалида, — Скрипач выпутался из одеяла, встал. — Но чем дальше я на это все смотрю, тем больше меня это все бесит.

— Что именно? — поинтересовался Ри.

— Все! И то, что мы ни хрена не делаем, и то, что ты, пилот, себе навоображал, и то, что мы с этим вот в результате чувствуем себя виноватыми во всех грехах, хотя ничего не делали и не собираемся, и то, что…