Королевства Злодеяний - Барб Хенди

- Хорошо, - вздохнул Ромул, - но ты должен предоставить мне клинок. Свой я не взял.

Я обвёл взглядом собравшихся. В дуэли не должно быть ни намёка на обман.

- У кого-нибудь найдётся меч для лорда Ромула?

Нашлись целых пять. Он выбрал лёгкий, тонкий клинок, больше подходивший для фехтования, чем для сражения – что я и ожидал от человека его лет. Ещё один из гостей протянул мне похожее оружие; я его принял. Когда всё будет кончено, никто не скажет, что оружие было отравлено.

Мы переместились в центр зала, туда, где всего несколько минут назад все танцевали. Как только клинки скрестились, я почувствовал силу посланника Ромула. Я мог окончить сражение в любой момент. Вместо этого я сдерживал порывы, двигаясь при этом скованно и напряжённо – словно уже только то, что я держу меч, причиняет мне боль.

В молодости лорд Ромул был известен смертоносными навыками владения мечом. И он не растерял свои умения. Если бы не мои устрашающие скорость и сила, он запросто одолел бы меня. Тем не менее, мой соперник продолжал играть роль невольной жертвы, отражая мои более опасные удары и пропуская остальные. Несомненно, он надеялся, что, пролив первую кровь и отмыв ею свою честь, я остановлю дуэль.

Только когда я проткнул его плечо, в глазах Ромула появился настоящий страх. Лицо его покраснело, а на бровях скопился пот. Усталость могла убить его так же просто, как и клинок - такое объяснение отлично мне подходило. Я улыбнулся. Да, глупец; да, соблазнитель моей жены, алкатель моих земель. Да, старик - как только я получу хоть один порез, ты умрёшь.

Я оттеснил его к обеденному столу, а затем, одним неожиданным движением, упал на него. Намеренно. На моей руке остался порез от его меча.

Темница потеряла целостность. Создание, заточённое внутри меня, освободилось с первой каплей крови, забрав с собой и всю силу.

- Достаточно уже? - услыхал я шёпот лорда Ромула, скорчившись на полу у его ног, слишком истощённый чтобы двигаться и едва способный дышать.

Я взглянул вверх. Как мне хотелось прошипеть в ответ, что ничего не кончено - но слова застыли на языке, когда я увидел то, что выпустил.

Чёрная и бесформенная, точно тучи приближающейся ужасной бури, фигура; лишь её большие красные, пылающие хищным огнём глаза были единственными неизменными чертами в этой массе. Существо изучило стоявшего с опущенным мечом лорда Ромула, больше походившего сейчас не на врага, а на заботливого отца, случайно поранившего во время тренировки своего сына.

Оно посмотрело на стоящую у стола Атеру - дрожащую, напуганную из-за меня, Ромула и странных позывов, навеянных зельем.

Оно посмотрело на Ворона. Я подумал, что, возможно, маг соврал мне; возможно, он тоже мог видеть духа; в конце концов это он призвал призрака.

И наконец, оно повернулось ко мне. Выражение на его морде сменилось интересом, желанием. Ворон говорил, что существо убивает касанием и силой взгляда. Я хотел отвернуться, но понял, что не могу. Я попытался пошевелиться, но понял, что парализован.

- Это не я! - последовал мой крик; хотя я понял, что отныне навеки проклят, я все равно сказал эти слова: - Тебе было приказано защищать меня! А теперь, убей моего врага!

Монстр подчинился.

Его тёмная туша навалилась на меня, придавив всепоглощающей тяжестью. Сердце бешено застучало, а тело похолодело.

- Шарвен! - вскрикнула Атера. Она хотела кинуться ко мне, но Ворон удержал. Слезы на её лице были настоящими, а горе терзало мою душу. Я бы попросил прощения за всё, что сделал неправильно... если бы у меня ещё оставались силы говорить.

Немигающими глазами мертвеца я смотрел, как Ворон встаёт за спиной моей жены, как мягко оттаскивает от моего тела, как она бесконтрольно рыдает в его объятиях. Я увидел выражение его лица, когда он посмотрел на меня поверх её плеча - триумф. Он победил. Неожиданно я понял, что он выглядит гораздо моложе, чем мне казалось.

Всё верно; для возвращения молодости есть заклинания, равно как и для восстановления силы.

Я вспомнил всё, что он мне говорил, и только теперь понял истинное значение его речей. Надо отдать должное, существо, призванное для меня Вороном, сделало в точности то, что я и требовал - нашло моего злейшего врага и убило. Теперь остался лишь мой призрак.

Ворону не нужны были заклинания, чтобы Атера полюбила его, хотя он и воспользовался одним, чтобы смягчить боль от потери. Я не ненавижу его за это; для ненависти есть куда более веские причины.

Стоя в зале, среди остальных гостей, я смотрел, как он женится на моей жене. Я последовал в комнату с алтарём; ярость придала мне сил, и я отправился в маленькую комнатку, в которой я брал у Ворона уроки. Потребовалось огромное усилие, но всё же я смог взять перо, поставить на пергамент и закончить эту запись.

Может быть, Атера однажды прочтёт её. Более вероятно, Ворон найдёт это письмо раньше и уничтожит. В этом случае я вновь запишу свою историю, и буду записывать столько раз, сколько будет нужно.

Сладка даже такая жалкая месть. Ворон никогда не почувствует себя в безопасности в моём доме.

ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ

Роберт Сальваторе

Темные глаза юноши обшаривали окрестности. Такова жизнь - всегда в движении, всегда настороже. Он заметил шевеление слева, между двумя ветхими хижинами из дерева и глины.

Ребенок. Играющий ребенок, благоразумно держится в тени.

Что-то справа - женщина в глубокой нише за окном. Окно дыра в стене: никто в этом районе Калимпорта не был настолько богат, чтобы застеклить окна. Женщина стояла, не шевелясь, наблюдая за ним, не догадываясь, что и он, в свою очередь, наблюдал за ней.

Он чувствовал себя хищной кошкой, пересекающей равнину, женщина - казалась ему одним из многих оленей, надеющихся, что он ее не заметит.

Молодому Артемису Энтрери нравилось это ощущение власти. Он работал на этой улице - если можно назвать улицей это случайное скопление облезлых лачуг, разбросанных по разбитому повозками полю - более пяти лет. С тех пор как он был девятилетним мальчишкой.

Он остановился, медленно повернулся к окну, и женщина отпрянула при малейшем намеке на угрозу.

Энтрери улыбнулся и продолжил свою инспекцию. Это была его улица, думал он, место, которое он объявил