Паук приглашает на танец - Варя Медная

Выглянув в окно, я обнаружила повсюду густой туман, как будто вчерашнее молочное марево растеклось от часовни по долине. Стволы деревьев, кусты, трава, дорожки — всё тонуло в клубящейся дымке. Из-за этого казалось, что люди не идут, а плывут над землёй. Было что-то жуткое в этом почти сонном скольжении и в том, чтобы не видеть ног ниже колен.

Во время завтрака я узнала из разговоров, что граф всё ещё не вернулся. Слуги переговаривались и обменивались многозначительными взглядами — так, будто знали что-то, чего не знала я. Впрочем, я была уверена, что это лишь видимость.

До занятия ещё оставалось достаточно времени, и я вышла через чёрный ход во двор, прихватив с собой булочку. Мне предстояло одно небольшое, но важное дело.

Навстречу попался Двэйн. Садовник нёс на вытянутых руках какой-то свёрток. Вид у него был расстроенный.

— Доброе утро, Двэйн.

— Не так чтобы особо доброе, мисс Кармель, — хмуро отозвался он.

— Что-то стряслось?

— Да вот, нашёл щенка у ворот — кто-то насмерть забил.

Он протянул мне сверток, и я вдруг поняла, кого там увижу. Мне вовсе не хотелось на это смотреть. Я вспомнила смешного ушастого щенка, который забрался ко мне ночью, его теплое тельце и сопение. Сегодня я его ещё не видела. Сердце сжалось от неприятного предчувствия. Я с трудом заставила себя перевести глаза на страшную находку. Это был не он. Там лежал незнакомый черный комок с белыми пятнышками на кончиках лап, похожий на бродячего. Кто-то размозжил ему голову.

— Кто же мог такое сделать, Двэйн?

— Да небось всё тот же! — горько сплюнул тот.

— Что вы имеете в виду? Это не в первый раз?

— Какое там в первый! Что ни неделя, нахожу то котёнка, то птицу какую, то вот теперь этого… И нет чтоб просто убить, всякий-то раз мразь измывается!

Я снова взглянула на зажмуренные веки несчастного животного… Кажется, я догадываюсь, кто это может быть.

На душе тут же стало липко и гадко, будто и туда протянул свои щупальца вездесущий белёсый туман.

— Куда вы его несёте?

— Да закопать хоть надо по-человечески.

Я посторонилась, и Двэйн продолжил путь, сокрушенно качая головой и бормоча что-то себе под нос. Сделав в саду то, что намеревалась, я вернулась в замок. По пути снова заглянула в кухню и попросила у Симоны лимон и колотого льда.

— Коктейлем с утра пораньше балуетесь? — неуверенно хохотнула она.

— Не совсем.

Губы ей явно жгло любопытство, но приставать с расспросами она не стала. Ситуация была бы прямо противоположной, окажись рядом Иветта.

Я поднялась к себе, насыпала лёд в чашку и погрузила в него пару долек лимона.

Порывшись в сумочке, извлекла оттуда серёжку Матильды и ещё раз внимательно осмотрела. Скромный серебряный шарик с крошечными вкраплениями аметистов. Разглядывая его, я вдруг пораженно замерла: то, что я прежде приняла за узор, больше походило на рисунок… или, вернее, знак: цветок с четырьмя узкими загнутыми на одну сторону лепестками, заключенный в огненный круг.

Я мысленно пролистала все известные мне книги по рунистике, но не смогла припомнить, чтобы видела его прежде. И всё же моим глазам предстал некий символ, а не простые завитки.

— Кто же подарил их тебе, Матильда? — вслух спросила я и вздохнула.

Сережка не ответила, как и положено вещи.

Тогда я открыла свою шкатулку, где хранилось простенькое серебряное колечко с отверстием на том месте, где полагалось быть камешку, и дешёвая агатовая брошка. Подцепив кольцо, я положила его на ладонь, а рядом пристроила найденную серёжку. Сжала пальцы и вскоре почувствовала, как внутри что-то зашевелилось, сгладилось, потеряло форму, а потом снова её приобрело.