Профессорская дружка - Ардмир Мари

Настроение медленно скатывалось к нулю. Несомненно, мне причина обыска понятна и в то же время оскорбительна. Артефакт мой, сделала его я, на полигоне проверила тоже я, и его вдруг у меня забирают. Несправедливо! И не радует даже то, что Кишмиш любителю обысков предварительно надает по рукам, а потом уж признает. Хотя даже это — малая плата за несостоявшуюся прогулку.

Расстроенно вздохнув, открыла дверь в свои апартаменты, бросила мантию на спинку стула и обрадовалась, что осталась одна. Но стоило подумать о стихийнике, он оказался тут как тут. Стоит в двери, улыбается одной из самых очаровательных своих улыбок.

— И что? — не выдержала я лукавого светло-голубого взгляда.

— Пусто. — Положив сумку на столик у двери, он шагнул ко мне: — Я рад, что ты все поняла и не обиделась.

— Обиделась, — прямо ответила на его замечание.

— Рад, что обиделась не сильно. — Еще один шаг, и наши лица слишком близко, но я не отвожу злого взгляда.

— На самом деле сильно, — вскинула подбородок. — И что ты на это ответишь?

— Ну, извини…

— И это все?

— Ах да, забыл…

Лесски ухмыльнулся, и я поняла — пора бежать. И в следующее мгновение оказалась бесстыдно прижатой к его груди и целуемой самым наглым образом. Так, что все тело пронизывает дрожь… омерзения, от которой совсем не хочется избавляться. И это притом, что он, едва касаясь маг-потоками, обыскивает меня!

Протестуя против произвола, дернулась в его руках, но лишь усугубила ситуацию: девятый усилил напор. Вследствие чего вначале связь со мной потеряло пространство, а затем и реальность, в которой Дейр с ехидцей повторил мои утренние слова:

— Спасибо, милая. Я рад, что ты приняла мое решение и не чинишь препятствий. Хорошего дня!

Дверь открылась и закрылась, затем открылась еще раз, и профессор, без совести и чести, сказал:

— И спасибо за камешек с золотой руной, он мне пригодится…

Ушел и голема забрал. А в моей голове еще долго звенела отборная матросская ругань, адресованная стихийнику-прохвосту.

Всевышний, меня только что обставили в моей же собственной манере: ввели в ступор поцелуем и щелкнули по носу. Обидно и, что таить, приятно. И от этого вдвойне досадно, а может быть, и втройне. Появилось безумное желание утереть аристократический нос Дейру и оставить его без голема, я даже успела прикинуть несколько вариантов мщения, пока мысли мои не вернулись к возможной расплате — поцелую. По телу пробежала мелкая дрожь, губы начало покалывать, и едва возникшее спокойствие исчезло, растворилось в шквале нахлынувших ощущений: легкости, беспомощности, обиды, злости и… нет, даже про себя говорить не буду!

Лучше держаться от девятого подальше, не приближаться к нему и не злить, потому что мне только что явно продемонстрировали суть его обещания: «Перестану сдерживаться». Нет уж, пусть продолжает держать себя в руках, иначе я на нем совершенно случайно испытаю воронку Кервея. В результате мир лишится стихийника, профессора-практика, изобретателя-гения, я останусь без псевдожениха и маг-опекуна, а барон Кервас получит брачную свободу.

Вспомнив о толстом франте Томасе Норвилле, словно бы с головой окунулась в запах его тяжелого парфюма и болото исходящей от него неприязни. Вздрогнула и поежилась, обхватив себя руками, а затем окончательно отмела планы возмездия Дейру.

Уж лучше пусть останется безнаказанным.