Профессорская дружка - Ардмир Мари

— Значит, все-таки на взбрыке.

Нет, нет, нет! Только не это!

— Дейр, ты неправильно понял… — Я не смогла удержать позорного порыва его переубедить и сдала себя с потрохами.

Он все понял, улыбнулся, ерничая:

— Да неужели? А по-моему, такой вывод превосходно объясняет неожиданную светолюбивость Кишмиша и подтверждает вменяемость Ердана Кеслера. — И со смешком добавил: — А то, знаешь ли, я уже начал опасаться за друга, утверждающего, что твой взбрык светолюбив…

Он еще что-то говорил, а я не слушала, окончательно погрузившись в свои тяжелые раздумья. Выходит, что теперь нормальной защиты не будет ни у меня, ни у вечнозеленого. Обидно. И даже злорадная мысль о том, что вечнозеленый артефакт просто так не отдаст, не поднимает настроения.

— Ирэн, — девятый позвал меня тихо, — ты хорошо себя чувствуешь?

— Плохо. — Я погладила изящное изделие из металла, что все это время согревала в своих руках, и нахмурилась.

— Почему? — Он сел на подлокотник моего кресла, спросил шутя: — Пытаешься просчитать, сколько раз приближалась к смерти?

— Нет. Просчитываю, как скоро ты заберешь артефакт у Кишмиша. Вернее, что тебе придется сделать, чтобы он его отдал.

— Всего лишь попросить, — просиял мой маг-опекун и добавил серьезно: — Он доверяет мне, но я этого делать не буду.

— А как же заявление, что артефакт мне способен навредить? — прищурилась, глядя на него снизу вверх.

— Так ведь он не у тебя, а у взрослого вменяемого императорского взбрыка. — И вот с этим наглым заявлением Дейр щелкнул меня по носу и усмехнулся: — Вот так-то!

— Что?! — возмущенно вскочив из кресла, я грозно выставила вперед статуэтку, так словно бы в моей руке был клинок.

— А что такого? — Стихийник вальяжно растянулся на моем месте, и свет лампы теперь выгодно подчеркивал литые мышцы его торса. Отчего последующие слова заволокло в моем сознании туманом: —…Кишмиш, как давно окрепший и устоявшийся член ботанического общества, способен не только контролировать свой гнев, но и дозировать яд в стеблях. Единственная его слабость — это родные, которыми с недавних пор стали ты и я. Но… даже защищая, взбрык не выходит за пределы разумного и до сих пор никого не отравил.

Я смогла лишь кивнуть. А Дейр обвел взглядом разгромленную комнату и опять лучезарно ухмыльнулся:

— Думаю, пример с тобой приводить не стоит. — А затем забрал из моих пальцев тяжелую статуэтку и заявил: — А теперь спать. Нам обоим завтра на лекции.

Следующие два учебных дня, а затем и вся неделя прошли на удивление тихо: что в академии, что в доме Лесски. Быть может, для других эти дни спокойствия показались бы затишьем перед бурей, но я впервые наслаждалась своим существованием и с детской непосредственностью погружалась в пучину познавательного веселья. Часть сложностей была позади.

Приходящая ко мне маг-почта уже намного реже сгорала вместе с мотыльками, группа постепенно оттаивала и втягивалась в споры с преподавателями. Клифорд легко вел дела вместо вновь исчезнувшего старосты, а Риг усилил свои ухаживания за Таггри. Отчего последняя цвела, точь-в-точь как Гарива Нокбо. Но если моя одногруппница позволяла себе лишь пунцовость щек, то наша куратор могла замереть посредине лекции и со счастливой улыбкой взирать вдаль до тех пор, пока ее кто-нибудь не окликнет. И так как Эфка Нэфка Трумс вышла из образа язвительной злыдни и теперь вела себя рассеянно, но куда более спокойно, я пришла к выводу, что мои подарочные составы работают на благо всем. Или почти всем…