Dagome iudex: трилогия - Збигнев Ненацкий

ее, словно жеребец кобылу. И точно так же, как взрослые, вели себя и дети. Все они бегали в длинных рубашках, несмотря на мороз, у всех не было обуви. Радостный гогот этих вырожденцев вызывал вид псов, пытавшихся насиловать маленьких девочек, которые сами выставляли им сои попки. Девицы постарше вынуждали к половому сожительству недорослых пацанов, из-за чего их половые органы всегда были набухшими и неестественно огромными. Самым приятным занятием девчонок, которым не исполнилось десяти лет, было играться с собственными клиторами и вытягивать их в длину, так что у девиц постарше те свисали словно опавшие мужские члены. И если какая из них вытянула клитор больше всего — что охотно показывала даже ему, сидящему в клетке — тем, похоже, имела больший успех у представителей противоположного пола. «Гады, отвратительные гады», — так думал о всех них Даго, размышляя над тем, а сколько еще в глухих чащобах имеется таких вот мест, огороженных трясинами, где живут одичавшие и выродившиеся племена и роды. И можно ли было их считать людьми или только человекоподобными существами. Иногда Даго ходил по клетке, чтобы вернуть кровообращение ногам, вернуть силу мышцам. В такие мгновения к клетке подбегала целая куча детей и взрослых, удивляясь высокому росту пленника, представляя себе громадную силу, которую когда-то должны были скрывать его ныне увядшие мышцы.

Как-то раз в клетку запустили молодую женщину, которая тут же грохнулась на колени, повернулась к Даго задом и обнажила голые ягодицы. Жители хотели, чтобы Даго, словно здоровенный жеребец, покрыл карликовую кобылу и принес им более рослое потомство. А когда Даго с отвращением отвернулся от женщины, между прутьев клетки они сунули колья и так долго кололи пленника, что тот приблизился к женщине, ожидавшей, чтобы ее покрыли. В конце концов, весь в крови от острых концов кольев, силой воображения Даго заставил себе представить Хельгунду и возбудить в себе телесное желание. На глазах местных обитателей он вошел в женщину, а те издавали при этом громкие вопли радости. А потом она покинула клетку, а у Даго появилось чувство, будто бы он перестал быть человеком, а сделался животным. Это чувство было настолько сильным, что, наконец, случилось то, чего он более всего опасался — пришло безумие. С этих пор он иногда ворчал, словно волк, на проходящих мимо клетки, а по ночам даже начал выть от отчаяния. Не знал он, каким образом бороться с нарастающим в нем сумасшествием. В конце концов, Даго пришел к выводу, что единственным спасением для него будет речь. Он обязан начать говорить. Вот только не убьют ли его, если удостоверятся, что он не Лесной Человек, а кто-то чужой и по этой причине грозный? Кто мог знать, как в такой ситуации поведут себя выродившиеся и обезумевшие существа?

Однажды зимним днем Даго заметил, что женщины подрезают ножницами волосы на головах всех взрослых мужчин. Он догадался сразу же, что эти выродки кому-то принадлежат, что они чьи-то невольники, что это для кого-то кормят они табуны лошадей на огромной лесной поляне. Кто-то вскоре должен был прибыть сюда, чтобы забрать дань в лошадях. Хорошо, и как этот кто-то отнесется к закрытому в клетке Лесному Человеку? И кем является хозяин этой вот лесной вёски? Не является ли он врагом Пестователя — если вдруг узнает в нем Пестователя.

В тот же день Даго принял решение. Он уже был настолько силен, чтобы сражаться за собственную жизнь. Ночью он развязал лыко, связывающее два дубовых ствола, и когда утром к нему пришла женщина с жареным куском конины, который она сунула между прутьями клетки, Даго вырвал скобу, схватил два дрына и за пронзительно кричавшей женщиной поспешил к мазанкам.

Крик женщины выманил десятка полтора мужчин, которые сразу же бросились на Даго. Но он раскрутил свои оглобли и повалил храбрецов на землю. В толпе он увидал старика-старосту и обратился к нему:

— Дайте мне есть! Хлеба! Пива! Побольше жареного мяса.

Старик согнул шею перед Даго.

— Кто ты такой? — спросил он.

— Я вольный Господин! — воскликнул тот. — А если кто-нибудь подойдет слишком близко — убью!

Жители вёски были поражены тем, что их пленник способен говорить, что он — не Лесной Человек. Даго успел заскочить в мазанку старосты, где нашел копье с железным наконечником. Вооруженный им, он встал перед кучей выродков и вновь заговорил:

— Принесите мне жареного мяса. Дайте мне похлебки. И хлеба!

— Нет у нас хлеба, — ответил старец. — А мясо получишь. М же конееды.

— Я поселюсь в твоем доме. Сделайте мне одежду из меха. Я буду вашим Господином.

— У нас уже есть господин. Это Клодава, — пояснил старик.

— Убью Клодаву! — крикнул Даго. — Я стану вашим Господином.

Он поселился в мазанке старика, и конееды уже не доставляли ему никаких неприятностей. В мазанке все время горел очаг, и было тепло. Из согреваемого тела ушла горячка, а питаясь жирным конским бульоном, Даго в несколько дней обрел силы. Он мог разговаривать со стариком — и это отогнало безумие. В вёске конеедов имелся всего один топор. Даго забрал его и изготовил себе щит. С копьем и щитом он уже был готов вступить в бой. Местные сшили ему одежду и сапоги из собачьих шкур — все теплое и удобное. Когда же пришли сильные морозы, из той же собачьей шкуры для Даго сшили шапку с ушами. От старика Даго узнал, что вся вёска и населяющие ее выродившиеся люди, пастбище и лошади, за которыми местные следят — все принадлежит Госпоже Клодаве, которая владеет градом в половине дня конской езды отсюда. Это женщина, муж которой пал в бою с Гизуром, у нее есть три сына, быстрых к драке и сильных, только сама она даже более воинственная и сильная. Каждой зимой — ведь в любое другое время года вёска была попросту недоступна — она приезжала за лошадями, забирала их в свой град, а потом продавала в Гнездо или Крушвице. Как правило, потом целый год она и не заглядывала к конеедам, совершенно не беспокоясь про их судьбу и жизнь. Очень скоро она должна прибыть сюда с сыновьями за новыми лошадьми, выросшими с прошлой зимы.

Еще о Госпоже Клодаве Даго услышал, что она, вроде как, когда-то была невольницей, родом с дальнего севера, а звали ее Хельгой. После какого-то дальнего похода Господин Клодава привез ее в собственный град вместе с другой добычей, потто у него с ней появилось трое сыновей, в конце концов, он сделал ее своей женой и