Попасть в отбор, украсть проклятье - Надежда Мамаева

— Я примчалась к тебе, как только узнала о случившемся. Думала, что ты при смерти, беспокоилась…

— Для столь стремительных сборов у тебя замечательная прическа из салона и безукоризненный туалет, — холодом в голосе ворона можно было заморозить небольшое анклавное государство цвергов, которое граничило на юге с песчаными пустынями империи.

— Не пытайся за язвительностью спрятать девку, с которой провел ночь! Я чувствую на тебе ее запах!

Меня, сидевшую в чемодане рядом со входом, эти слова задели. Неужели от меня так разит? Даже повела носом, что бы проверить, и только потом вспомнила, что ничего не чувствую.

— Мы расстались, так что твоя сцена ревности слегка запоздала. Я волен проводить и ночи, и дни, и даже всю оставшуюся жизнь с тем, с кем мне заблагорассудится… — он оборвал сам себя удивленно.

Видимо, вошел в спальню и увидел, что оная — пуста.

Мне же, свернувшейся в чемодане, как цыпленок в яйце, только и оставалось, что внимать беседе. Ну, и обдумывать услышанное. Судя по всему, выходило, что бывшая любовница решила: покушение — отличный предлог, чтобы восстановить отношения. Ничем не хуже, чем случайная встреча в ресторане или на скачках… или где там еще аристократам принято как бы невзначай вталкиваться? Вот только она не ожидала, что Ар будет не один, и в срочном порядке решила разыграть ревность.

Кортес меж тем воспользовалась паузой:

— Расстались? Что за вздор? — звуки шагов и провокационно мурлычущее: — Это были лишь временные разногласия. Я изменила тебе с Робом, ты сегодня отомстил мне. Теперь мы квиты, — в ее голосе послышалось тщательно скрываемое раздражение. А когда она произнесла следующую фразу — ещё и превосходство:

— К тому же только я могу выносить твой огонь. Выносить не одну ночь, а месяцы. Так что мне даже жаль ту, которая сегодня делила с тобой ложе. Сколько недель, а может и лет (если она не маг) теперь этой бедняжке придется поправлять свое здоровье…

От сочувствия Кортес разило фальшью сильнее, чем трупной вонью от полуразложившегося покойника.

— А чтобы ты меня не забывал впредь, я оставлю на твоих губах и руках воспоминание… — и женский вздох сменился шуршанием сминаемой ткани.

Мое воображение тут же нарисовало картину, как ворон целует огненно-рыжую красавицу, которая будто ступила из плаката, висевшего в моей комнате, прямиком в спальню Ара. А ведь недавно этот негодяй проделал сей милый трюк, придуманный природой, чтобы остановить разговор, когда слова уже не нужны, со мной. Четверть часа назад. Причем в постели. Неужели представлял, что делит ложе с Лив?

От исключительно женской обиды я рефлекторно вскинула голову, которая тут же стукнулась о стенку чемодана. Желтый монстр лежал рядом с кроватью, нашпигованный мной, и не выдержал удара судьбы в лице (точнее — неразумной головушке) одной зомби. Замок щелкнул, крышка откинулась, и миру явилась собственно я.

— Здрасти! — выдала первое пришедшее на ум и восстала из чемодана, как стригой из гроба. Правда, не столь эпично, но произвела тот же эффект, как выяснилось, на совершенно не целующихся ворона и Лив. О последнем свидетельствовало хотя бы то, что прикасаться губами к губам, стоя на расстоянии вытянутой руки, слегка проблематично.

Мое появление произошло ровно в тот момент, когда ворону, как я поняла, предложили лицезреть женские прелести без парчовых излишеств платья. Впрочем, как и льняных, и хлопковых… Вообще — без любых. На бывшей любовнице ворона ныне обретались только ожерелье и туфли. Парчовое платье рыжеволосой (кстати, не такой уж и красавицы: магографии ей безбожно льстили!) лежало у ее ног, и она готовилась перешагнуть через него.

Сам же Ар стоял, скрестив руки на груди и ничуть не смущаясь своего почти обнаженного вида. И, судя по выражению его лица, готовился к чему угодно: убивать каменных троллей, истреблять ренегатов оптом и в розницу, сражаться с полчищами чудовищ — но никак не целовать бывшую любовницу.

Впрочем, Тишина после моего появления продлилась долю мига. Кортес все же не зря считалась одной из лучших охотниц: сплести смертельный аркан она смогла за долю секунды. В меня полетела огненная плеть.

Да чтоб тебя! Такого резвого старта с места, по — моему, не ожидал никто: ни ворон, бросивший наперерез аркану пульсар, ни Кортес, пополнившая свой послужной список эпизодом промаха с трех шагов, ни я, прыгнувшая на такую высоту, что оказалась на люстре. Оказалась сразу вся. Целиком.

Зависла на плафоне на манер летучей мыши вверх тормашками, так что моя юбка превратилась в своеобразный абажур для головы, а руки и ноги обхватили ажурный светильник. Дорогой, к слову, такой, старинный, где в гнездах были магические фонарики. Не то что у нас дома: дешевые и порою чадящие газовые рожки, которым и магия-то для работы не нужна, только пара медек в городскую казну. Правда, и свет от них был не столь ровным и ярким.

— Не смей! — рявкнул Ар на замахнувшуюся вновь некромантку.

Ее первую плеть он отбил. И лишился второй своей кровати за последние сутки. Ложе было располовинено огненным арканом. В воздухе теперь витал гусиный пух, запахи паленого пера и скандала.

— Я не любовница, — крикнула я Кортес, которая была занята пристальной игрой в гляделки с вороном. — Я рабочий материал!

Судя по всему, некромантка задалась целью испепелить взглядом Арнсгара. Правда, оный ни в какую не превращался в кучку золы, несмотря на все усилия эйры Кортес.

Глядя на этих двоих, я вдруг подумала, что всем карателям наверняка при поступлении в отдел вместе со служебным значком выдавали еще и сверхспособности: огнестойкость, взглядоупорность, непотопляемость и тяжелоубиваемость. Или просто это мне такой выдающийся экземпляр попался?

Меж тем «мой экземпляр» на такое заявление, взятое с потолка и изреченное оттуда же, холодно отчеканил:

— Тай, слезь с люстры. Лив, опусти аркан.

Надо ли говорить, что ни одна из нас и не подумала подчиниться. Я ещё сильнее вцепилась в крепление, которое опасно закачалось. Огненная плеть в руке Кортес затрещала, рассыпая искры по начавшему тлеть ковру.

— Так, считаю до трех. Либо вы подчиняетесь, либо пеняйте на себя. Раз… — в ладони ворона вспыхнула воронка с пронзительно синими рваными лепестками по краям.

Я сглотнула, мигом опознав «Поцелуй небес» — заклинание с романтичным названием, которое самым приземленным образом обездвиживало противника. Сопротивляться ему невозможно, если твоя сила меньше потока. Да даже и с высшим уровнем дара проблематично. Тебя просто оглушало, как кувалдой по темечку. Минус чар — малый радиус действия. Но с учетом того, что до меня Ар при желании мог дотронуться и рукой — только подпрыгни, — сомневаться, что и его заклинание дотянется, не приходилось.

— Хор-р-рошо, — протянула Кортес таким тоном, что ее согласие не радовало, а скорее пугало, и медленно стала втягивать в ладонь аркан.

Мне же судьба не предоставила возможности что-то озвучить: крепление люстры затрещало, и я шлепнулась с потолка. Предстала аккурат пред очи разгневанной красавицы. И ладно бы просто упала. Так нет же! Припудренная побелкой и с выломанным рожком от люстры в руке.