Особенности содержания небожителей - Ива Лебедева

— Лучше это сделаешь ты, братец. Заодно и пожалуешься на семейном обеде, насколько мне плохо. И… — я кинула неодобрительный взгляд в сторону кустов, — сделай отцу еще пару намеков, мол, кто-то порчу накладывает. Якобы призналась я тебе по большому секрету, что в доме зуб на меня точат и благовония с проклятиями зажигают. Я справлюсь, но не сразу. А еще недоброжелатель хочет рассорить нас с госпожой Фен. Справишься?

— Само собой. Главное — вслух не говорить, что это именно Лисянь распускает слухи, а то отец сразу на дыбы встанет, — поморщился А-Лей. — Знаешь, если я в старости начну так же давиться слюнями из-за какой-нибудь смазливой и лживой девчонки, стукни меня по голове чем-нибудь тяжелым.

— Все вы, мужчины, одним маслом мазаны, — отмахнулась я. — Топай. Мы будем педально, то есть упорно, медитировать. Мне, в прямом смысле кровь из носа, надо сегодня ночью появиться в Лунных Пристанях. У-Нан трижды приносила список просьб к поворотному столбу, там явно накопилось.

— Одна ты никуда не пойдешь, — не возразил, а скорее констатировал факт заклинатель.

Я обернулась и с сомнением посмотрела на Юншена. Подумала немного и вздохнула:

— Вылечила на свою голову. — Но все же не удержалась от смешка. — Вряд ли ты далеко убежишь за мной, если я с места возьму разгон, но мозгов вцепиться в одежду или в какую часть тела, чтобы не отпустить, тебе хватит. И сил тоже. Ладно… будем делать тебе вуаль. После медитации.

— Вряд ли ты далеко убежишь, если натолкнешься на что-то сильно пахнущее. А больные порой смердят не лучше трупов, — парировал Юншен. — И зачем мне вуаль?

— Затем. Белая Дева всегда скрывает лицо, никто не должен знать, что это я. А по твоей запоминающейся внешности меня вычислят на раз.

— Ты — Белая Дева?! — Кажется, я смогла по-настоящему удивить заклинателя. В который раз.

— Ну да… А ты откуда вообще знаешь о ней? Какое дело знаменитым бессмертным до обычной городской лекарки? — Мне правда было интересно.

Практикуя больше года и не отказывая никому в помощи, я уже получила довольно широкую известность среди простых людей. Но здесь нет средств массовой информации и интернета, слухи разлетаются хоть и быстро, да недалеко. Какими путями они могли попасть на пики бессмертных?

— Ты лечишь бесплатно. А у пика целителей столетиями фиксированная и далеко не маленькая плата. Шиди постоянно ворчал, что некоторые посетители жалуются и требуют снизить цены. А еще рассказывают сказки о Белой Деве, умеющей исцелить лучше и быстрее, — подтвердил мои собственные предположения заклинатель.

— Те, кого я лечу, все равно никогда не смогли бы столько заплатить. — Невесело фыркнув, я пошла к комоду, чтобы добыть оттуда очередной кусок белого тонкого муслина. — А богатые люди ко мне не обращаются. Так что я вам, в смысле им, не конкурентка.

— Это их тоже угнетает. Какие-то рабы и крестьяне получают бесплатно то, за что они платят. Так что лучше не упоминать Белую Деву рядом с другими целителями.

— Я с другими целителями не общаюсь, так что все в порядке. — Широкополая плетеная из бамбука шляпа аккуратно приземлилась на макушку сидящего в позе лотоса Юншена. — О, подходит. Это моя запасная. Сейчас пришью вуаль, и будет у нас две Белых Девы вместо одной. Отлично, спутаем следы!

— Разве мне обязательно быть именно… девой? В этом есть какой-то скрытый смысл? — нахмурился парень. Ну вот, снова нетипичная реакция для здешних мужчин. Тот же А-Лей, стоит лишь упомянуть ему про маскарад под девушку, ревет белугой. Будто ему не одежду сменить предлагают, а пол поменять.

— Учитель, все достаточно банально, без всяких скрытых смыслов. У меня просто нет подходящей мужской одежды на твой размер, — пояснила я, доставая запасной комплект своих врачебных одеяний. — Честно говоря, если ты наденешь это с вуалью, никто не сможет точно определить твой пол. Но скорее всего, подумают про Деву. Просто по привычке. Так что быть вам моей ученицей.

— Хм… — только и сказал Юншен, рассматривая набор из удобных шаровар, рубашки и более просторного, чем тут принято, верхнего халата. — Займемся медитацией. Если ты до вечера не научишься более-менее контролировать свою ци и по-прежнему будешь умирать от любого запаха, мы все равно никуда не пойдем этой ночью. — Чуть подумав, он добавил: — Носовое кровотечение сразу тебя демаскирует.

— Логично, — признала я и опустилась на пол рядом с ним. — Терпеть не могу эту позу, какой садист придумал так издеваться над суставами и связками?

Это был самый длинный день в моей жизни. Кажется, к вечеру у меня была готова потечь кровь вообще изо всех мест, а не только из носа. Да, с ци я худо-бедно справилась. Но сил на то, чтобы встать с пола, уже не осталось.

— До заката еще час. Из дома мы можем выйти ближе к полуночи. — Откуда у Юншена, интересно, пророс этот безапелляционный учительско-родительский тон? — Будешь спать все это время.

— Сам будешь спать, иначе мне придется тебя на себе тащить, — оценив слегка зеленоватое лицо заклинателя, сделала вывод я.

— Я могу войти в глубокую медитацию, — покачал головой Юншен. — Так легче отследить время, и подобная практика легко может заменить сон без вреда для организма, особенно первые несколько суток. У меня сейчас достаточно ци для этого.

— Это само собой. Только сначала поешь и выпьешь все лекарства. — Расплетать ноги из того узла, в который мне их свернула распроклятая поза лотоса, было слегка неприятно. Поэтому коленки чуть подрагивали, пока я шла к полке с препаратами собирать обычный Юншенов набор на вечер. — И не кривись. Горький отвар сегодня только один.

— Зато самый горький… — вздохнул учитель. Но на этом его неодобрение и закончилось. Когда я подробно объяснила заклинателю, как именно действует то или иное лекарство, а он во время медитации сам отследил их влияние на организм, любое сопротивление прекратилось. Небожитель даже раздеваться стал почти добровольно для сеансов массажа и иглоукалывания. Ключевое слово — «почти», стащить с него нижний халат все еще было очень проблематично. Я молчу про штаны. Но все равно — это прогресс.

— Постарайся перед тем, как заснуть, распределить ци равномерно по всем меридианам. — Юншен устроился в моей нелюбимой ногоскрученной позе на своей половине кровати и руководил моим отходом ко сну. — Тогда сон будет легче, полезнее и лучше освежит.

— Господи, уже и поспать нельзя без этого мозговыноса… — простонала я тихонько.

— Ты что-то сказала? — открыл один глаз учитель, всматриваясь в меня с очень многозначительным выражением лица.

— Не-не… сплю.