Мой босс - палач - Анна Владимирова

— Это хорошо, — наклонился к ней, осторожно протягивая руку. Но она вдруг отшатнулась и захлопала глазами. А я рывком подхватил ее под бедра и усадил на стойку, раздвинув ноги и втискиваясь между ними. — Бежать некуда…

Цветочный запах усилился, смешиваясь с запахом кипящего молока и приготовленных специй — идеально. Она вошла в меня идеально. Грудь моей ведьмы взметнулась под плащом, и невыносимо захотелось узнать, насколько выполнила мои условия. Мало выпила — захотелось допоить… или обольстить уже, в конце концов!

— Расслабься, — притянул к себе за шею, — я не отпущу.

Она посмотрела мне в глаза, шумно сглотнула… и обхватила за шею, обвивая бедра ногами:

— Не буду разыгрывать опытную, ладно? — зашептала в губы.

— Что ж ты сегодня не промокла? — улыбнулся, касаясь ее губ своими.

— Я промокла. Тебя просто долго не было…

На этом я потянул пояс ее плаща, высвобождая еще больше фиалки, и запустил пальцы в слегка влажные волосы. Она тоже вызывала жажду, и я боялся наброситься, чтобы начать ее утолять. Только это оказалось сложней, чем надеялся. Первый поцелуй вышел голодным — я коснулся ее губ и прижал девчонку намертво к себе, не давая вздохнуть. Было плевать, что нет опыта — это только разжигало желание. Чувство собственника было незнакомо раньше, но этим телом я ни с кем не собирался делиться.

Плащ спал с ее голых плеч, и ведьма запрокинула голову, изгибая изящную шею. То, как она отдавалась — без дрожи и страха, создавало иллюзию порочности, и это сводило с ума еще больше. Я разворачивал ее, как свой персональный подарок — хрупкий и загадочный, а когда обертка спала, подхватил под бедра и понес в спальню. Кухня — не для первого раза. Да и в центре кровати она смотрелась куда более ранимой и испуганной, едва ли не сливаясь бледностью с простынями. Но я не собирался ее успокаивать, а она не питала иллюзий. Пялилась в потолок, тяжело дыша, пока я избавлялся от одежды и любовался ее телом — стройными крепкими ногами, плоским животом и маленькой упругой грудью, которую она даже не пыталась прикрыть.

— Часы оставь…

— Будешь засекать время? — усмехнулся, направляясь к ней.

— Мне нравятся твои руки… и часы, — выдохнула она и задрожала, когда коснулся ее ноги и повел вверх.

— Могу поцарапать…

— Ты — не можешь.

— Не хочу тебя пугать, — выдохнул я, склоняясь к ее животу, — но я зверски голоден… — Провел носом вдоль ложбинки, наслаждаясь ее дрожью, навстречу руке, скользящей по бедру. Бэрри напряглась и выгнулась в моих руках:

— Я тоже…

Ее всхлип показался самым потрясающим звуком, который я когда-либо слышал. Вид надменно блестящего циферблата между ее ног всегда теперь будет ассоциироваться с этой ночью — три минуты первого. И вот уже моя ведьма полноценно стонет, когда пальцы собирают влагу в ее горячей тесноте. Мокрая, обжигающая… моя… Я понятия не имел, что нужно девственницам, кроме осторожности, но и этого предложить не мог. В глазах потемнело, когда попытался заменить пальцы на член. Голодное желание выплеснулось в вены, ударило в голову и огрело руки, и Бэрри вскрикнула вместе с моим рывком в нее. Мы оба дышали, как загнанные звери, а я чувствовал, будто не трахал ее, а убивал. Каждое движение она встречала стоном боли и напряжения, будто горела подо мной в нашем огне, и ничего общего со страстью тот не имел.

Когда из ее глаз покатились слезы, я потянул ее за руки и усадил к себе на колени. Она зашипела, пытаясь соскочить, но я не позволил:

— Тш, — прижал к себе. — Успокойся… расслабься…

— Ты жжешься, Вернон, — просипела она.

— Потому что ты не отдаешься, — зарычал, запуская пальцы в ее волосы и оттягивая назад, чтобы видеть ее лицо. — Ты — моя, Бабочка, — горячо зашептал ей в мокрую шею и прижал ее бедра к своим. Она раскрыла рот, хватая воздух, а я насаживал ее на себя осторожно, но не жалея. — Согласна выйти за меня, Бэрри? — С ее губ сорвался невнятный стон, она обхватила меня за шею и прижалась лбом к моему. Губы искусаны до крови, взгляд пьяный и невменяемый, но щеки уже порозовели. — Не слышу, — и ускорил темп.