Мой босс - палач - Анна Владимирова

Когда Вернон спросил меня, что все это значит, я призналась, что не чувствую подвоха, а уж Сильва и подавно никого фальшивого к себе не подпустит. Ну и правда, на этих двоих хотелось смотреть и смотреть. Что-то между ними проскочило, пока они вместе боролись ночами за жизни невинных. И теперь, насколько я знала, Шеррингтону предстояло пройти лишь смотрины у Нойла. Но, судя по тишине внизу, кухне Сильвы не угрожали передряги.

Свадьба должна была пройти в саду старого дома, в котором она жила, а я готовилась в ее спальне. Из окна хорошо была видна та самая лужайка, на которой мы с ней пили чай. Сейчас она была вся украшена фонариками, цветами и лентами. Из приглашенных — только самые близкие.

— Бэрри… — а вот и Сильва. Сегодня салема выглядела более привычно, только не в белом, а сиреневом. Она мягко скользнула к нам, поздоровалась с мамой, обняла меня: — Ты очень красивая!

— Как там мой инквизитор?

— Не нервничает ни капли, — подмигнула мне.

— Ну да, после такого я уже не передумаю…

— Он бы не отступился, но предпочел, чтобы до этого не дошло, — сжала она мою ладонь.

— Спасибо.

— Пойдем?

— Уже?

— Да. Время пришло.

Наверное, я стала единственной невестой в истории, которая бежала к алтарю. За то, что сделал для меня мужчина, стоявший перед священником, ему хотелось доказывать любовь каждую секунду. Мокрый мох пружинил под босыми ногами, но ничуть не остужал. Я будто снова горела под темным взглядом инквизитора, как в первый раз. А Вернон замер, хищно усмехаясь моему порыву, и сцапал, как только оказалась рядом. А потом, нарушая все правила, впился в мои губы…

Мы созданы нарушать правила. Гости одобрительно захлопали, а где-то на заднем фоне взвыл шокировано Нойл. Наверное, на фоне этого бедлама Шеррингтон коту показался не такой уж и большой уступкой.

— Я соскучилась…

— И я. Не выпущу тебя больше, — посмотрел Вернон мне в глаза. — Готова?

— Да.

* * *

Моя бабочка кружилась на вечерней поляне среди свечей, будто в огне, а я все не мог насмотреться. Салемы танцевали какой-то старинный танец, в воздух взлетали душистые лепестки, огненные ленты рисовали круги — глаз не оторвать. Борьба хрупкой природы с огнем…

— Месяц подходит к концу…

— Ты не мог не испортить мне настроение? Еще неделя, и у меня завтра поезд.

— Интересная идея — провести неделю в поезде, — хмыкнул Шеррингтон.

— Так сложилось, — усмехнулся я. — Как прошло с Нойлом?

— Он меня принял, — нервно усмехнулся Каллум.

— Ты правда серьезно на ее счет? — глянул на него.

— Да, — немного смущенно пожал плечами тот. — Я тебе никогда не врал и не собираюсь.

— Недоговаривал…

— Это было, но не врал. Я правда хочу эту потрясающую ведьму. Долго ты ее прятал…

— Смотри, Сильва мне как сестра.

— Смотрю, — серьезно отозвался он. — Ты же понимаешь: чтобы присматривать за тобой, мне не нужно влезать в твою семью.

— Хорошо.

Мы помолчали немного, любуясь своими женщинами.

— Людога оправдали…

Я прикрыл глаза, стискивая кулаки.

— …Брось, ты же знал.

Знал. И даже если бы король его приговорил, это значило бы лишь заметание следов.

— Я не хочу закончить так же бесславно, как Саровский…

— Ты не закончишь, — Каллум внимательно взглянул мне в лицо. — Ты нужен этим бедным салемам, Рэд. Благодаря тебе спасли несколько десятков — нет ничего прочнее опоры для власти, чем вера подчиненных. Поэтому выбрали тебя. Не вздумай…

— Хорошо, — похлопал его по плечу и направился к своей Бабочке.

— Так ты меня благословляешь? — крикнул мне в спину Шеррингтон.

— Посмотрим, как будешь себя вести, — усмехнулся я.

Не очень мне улыбалось держать поблизости того, кто видит почти насквозь, но утешало, что не все. Одно я решил для себя твердо — не позволю загнать себя в ловушку и буду придерживаться своих принципов, которым научил Саровский. Но после всего произошедшего я уже не был так лоялен системе — поводок оборвался. Я больше никому не верил, кроме своей девочки, счастливо порхавшей в кругу танцующих. Теперь она — моя единственная ценность, поставить под угрозу которую я никогда больше не позволю.

Сделав стремительный бросок, я сцапал Бэрри и прижал к себе. Как раскраснелись ее щеки было видно даже в сумерках, а глаза влажно блестели.

— Опаздываем на поезд, — прошептал ей в губы.

— Ох! — округлила она глаза. — Я сейчас!

— Я помогу, — перекинул ее через плечо и понес к дому…

Конец