Он съел моего фамильяра - Евгения Бергер

- Благодарю, - отозвалась Полина и отчего-то смутилась под взглядом Брегера.

В том не было восхищения платьем, камнями или ее собственным телом, только проблеск какой-то другой более важной мысли.

- Брунгильде идет все, что бы они ни надела, - заметил король. - Воистину дар настоящей принцессы!

Полина почти отозвалась повторным «благодарю», но посмотрела на Брегера и промолчала: ей стало неловко, как будто она чем-то хвалилась. Да вот хотя бы своим дворянским происхождением, а ведь он знает, что никакая она не принцесса... И, верно, внутри потешается.

Она опять на него поглядела: серьезен как никогда. Только смотрит по сторонам, словно высматривает кого... Полина тоже решила последовать его же примеру - сосредоточилась на дороге и домах по двум сторонам от нее. Домишки были какие-то неказистые... Не фавелы, конечно, но все же довольно убогие.

- Трейд, - произнес мастер Фан, прикрывая нос платком с вензелями. - Район бедняков. -И посоветовал: - Вот, подышите ароматическими солями. Они перебьют запах навоза!

Навозом не пахло... совсем.

Разве что прелыми листьями и давно залежавшимся сеном... Полина помнила этот запах еще по деревне, когда гостила у бабушки.

Флакон, однако, взяла, но просто зажала в руке.

- Надо бы по-хорошему все здесь снести да разбить апельсиновый сад или розарий, -заметил король, искоса глядя на проплывающие мимо домишки. - Да вот беда: многие жители Трейда работают во дворце. Мой отец не желал делить кров с простым людом, пусть даже со слугами, выстроил им дома ближе к городу и поселил в них. Со временем город и Трейд слились между собой, а некогда благополучный район превратился... вот в это.

Полине подумалось, что в одном из этих домов лежит сейчас хворый садовник, Реми, и кто-то из родственников его опекает. Как жаль, что нельзя с ним снова поговорить...

Вскоре они проехали под аркой ворот и въехали в город. Картина разом переменилась: бедные домики под саманными крышами сменились добротными каменными строениями с башенками и эркерами, балконами и портиками в классическом стиле. Воздух, пряно пахнущий свежими травами, наполнился гомоном голосов и дребезжанием экипажей.

Полина, по-настоящему, увлеченная ярким зрелищем городской суеты, с интересом рассматривала все вокруг...

А люди рассматривали ее. Толпились на тротуарах, выглядывали из окон, тыкали пальцами и кричали... Гвардейцы теснили самых нахальных, и Полина, полагая, что тем любопытно рассмотреть знаменитость, почувствовала себя даже польщенной, как вдруг увидала мальчишек в картузах. В руках они что-то держали - яблоки или красные помидоры - и, вдруг замахнувшись, запустили одним из снарядов прямо в ландо.

- Долой принцессу Кровавых алмазов! - закричали они. - Долой дочь драконоубийцы.

«Снаряд» угодил в бортик ландо и обдал девушку красными брызгами. Полина сначала опешила, после перепугалась... Вытирая лицо поданным мастером Фаном платком, она слышала, как нарастал гул недовольства, как люди выкрикивали те же слова: «Долой принцессу Кровавых алмазов! Долой дочь драконоубийцы!» Она догадалась, что речь про красные камни в ее ожерелье, вскинула руки, чтобы прикрыться, и толпа зашумела сильнее...

- Нам не нужна принцесса-драконоубийца, - кричали вокруг. - Пусть возвратится туда же, откуда и появилась: в адское пекло. Будь проклята, грязная ведьма!

Снаряды из яблок, тухлых яиц и лежалых томатов то и дело проносились над их головами.

Полине хотелось спросить, в чем ее обвиняют... Почему выкрикивает все эти слова, но момент был не подходящий: толпа теснила ландо, и гвардейцы с трудом расталкивали людей. Король Люциус, пусть и пытался казаться невозмутимым, был перепуган не меньше мастера Фана, уткнувшегося носом в колени и пытавшегося стать незаметным.

Один из мальчишек сбил парик с его головы, и тот под громогласное улюлюканье покатился по мостовой под ноги нахалам, погнавшим его, словно мяч...

Идите сюда.

Голос Брегера вернул Полину в себя: она поняла вдруг, что плачет. Шмыгнула носом, пытаясь унять непокорные слезы, и выдохнула, когда теплая мужская рука притянула ее к себе и прикрыла расправленным над ними плащом.

- Гоните же! - заорал Брегер, что было мочи. - Давите их, если придется.

Кучер, должно быть, никак не решался пустить двойку галопом, и Брегер, выхватил пистолет:

- Гони или буду стрелять, - процедил он одними губами.

Плеть взмыла, с визгом рассекая наэлектризованный воздух, опустилась на крупы животных, и те подскочили, рванули с шага в галоп, увлекая ландо с перепуганными седоками сквозь разгневанную толпу.

Люди бросились в разные стороны, закричали, бранясь и ругаясь. И только Полина подумала, что все позади, как один из «снарядов», прилетевший неизвестно откуда, ударил ее прямо в висок...

Тьма схлопнулась, словно ловушка, и мир перед глазами померк.