Горячее сердце, мертвый страж - Екатерина Бакулина

Чужой берег

Два дня. Я не знаю, куда мы плыли. Нас не выпускали из каюты, я могла только смотреть в небольшое окно. Но кругом море.

Нам приносили еду, воду чтобы умыться, все необходимое. Мы только вдвоем.

Маро держался долго, до самого вечера. Мы говорили, играли в загадки, как в детстве, но это не могло продолжаться бесконечно.

Он просто сгреб меня в охапку и прижал к кровати.

— Ну, — сказал он, когда я напряглась, попыталась освободиться, — объясни мне, что не так.

Я объяснить не могла, сама не понимала.

— Тогда почему, Ти? Почему ты отталкиваешь меня? Что я неправильно делаю? Скажи мне, я постараюсь… Ты нужна мне. У меня больше никого нет, кроме тебя. Возможно там, куда нас везут, меня убьют, я ведь наполовину тхарисец, ты ведь слышала. Все, что осталось у меня — только здесь и сейчас, только ты. Может быть, только одна ночь. Не отказывайся от меня… или хоть объясни. Я подожду, если надо, не хочу давить на тебя. Но я не знаю, есть ли у меня время, чтобы ждать и есть ли в этом смысл.

Нетерпение в его глазах. Нет, ждать он не хочет, хочет получить свое прямо сейчас. Если только не будет веской причины… но ее нет. Я даже не могу сказать, что его ласки неприятны мне.

— Не знаю, Маро.

— Твой страж мертв, Ти. И даже если бы он не был мертв сейчас, он мертв давно. Он не человек, не мужчина, ему все равно. А я здесь, живой, и я люблю тебя. Разве я не заслужил…

Он потянулся ко мне за поцелуем. Сначала осторожно, едва касаясь губами, потом все более требовательно. И я не смогла оттолкнуть больше. Это же Маро, мне ведь всегда было хорошо с ним, он всегда честно старается делать так, чтобы мне было с ним хорошо. Его теплые руки уже полезли под мое платье, пока совсем осторожно, касаясь кончиками пальцев…

Я вдруг подумала — кто знает, как сложится. Смогу ли я вообще остаться живой после всего этого… И Маро, возможно, единственный человек, которому не все равно, который рядом. У меня никого больше не осталось. Я обняла его, чуть всхлипнула…

— Маро…

Он выдохнул. Его пальцы чуть сжали мое бедро, он прижался крепче.

— Я люблю тебя, Ти.

* * *

Что-то изменилось. Как-то на рассвете я почувствовала это, даже прежде чем услышала и смогла что-то разглядеть.

Маро спал, устав за ночь, раскинув руки на нашей узкой кровати, почти по диагонали, затаскивая во сне одеяло на себя. Но и я, совсем не смущаясь, могла пихнуть его в бок, чтобы подвинулся, сама закинуть ногу на него, чтобы было удобней лежать. Я знала его так давно… Не могу сказать, что он мне как брат. То, что было этой ночью далеко от братской любви. Но с ним было легко.

— Маро! — я толкнула его.

Он сонно поморщился, буркнул что-то.

Я толкнула сильнее.

— Что? — не открывая глаз, спросил он.

— Не знаю, — сказала я. — Кажется, мы приплыли. Что-то происходит там. Кажется, рядом земля.

— Хм, — сказал он. Потер глаза, вылез из-под меня и сел на постели. — Уверена? Тогда нам, наверно, стоит одеться? Вдруг за нами придут.

Он вылез из кровати, выглянул в окно. С нашей стороны земли было не видно, но я видела чаек, летающих над водой. Если чайки — то мы не в открытом море.

Умыться, одеться… Маро торопился, словно боялся не успеть. Прихорашивался, как девушка. Я только потом, на берегу, смогла оценить, а он, видимо, понимал.

Тщательно разгладил все складочки на одежде, долго приглаживал волосы, поглядывая на свое отражение в воде. Раз десять пробурчал на тему того, что нечем побриться.

— Да брось, ты и с бородой хорош, — усмехнулась я. — Словно на свидание собираешься.

Маро глянул на меня с подозрением.

— Лучше постараться произвести хорошее впечатление, — сказал он.

— Что ты знаешь о них? — спросила я.

— Немного, — сказал Маро. — Это ринайская ветвь чистой крови, без примеси крови обычных людей. Ты же видела — они не люди, не такие, как мы. Я слышал, они не хотят связываться с нами, наши проблемы — наше личное дело. Они не участвовали ни в одной войне, считая себя выше этого. Не знаю, чего они хотят теперь. Но если забрали нас к себе, то мы им зачем-то нужны.