Кузницы драконов - Олла Дез

Я открыла рот от изумления. Девушка что была внутри, превосходила все мои представления о восточных красавицах разом. Это была и царица Тамара и Нефертити в одном лице. Она открыла невероятные глубокие черные омуты и обведя ими всю нашу компанию остановила свой взор на Ногате. И произнесла глубоким красивым голосом.

— Лигнит, милый. Почему так долго?

Потом она потянулась как черная кошка на солнышке и встала сама из остатков кокона. А потом подошла к Ногату, который, не смотря на прожитые годы, выглядел не менее ошарашенно, чем Гарб и поцеловала его. Ох.

Сами пусть разбираются.

И я решила, что пока Ногат не опомнился нужно обследовать и еще один черный кокон. Я дотронулась до второго черного яйца и почувствовала двойственное чувство. Нет, плохим он не был, но вот нужно ли его открывать? Меня почему-то обуяли сомнения. Но я же обещала Лигниту? Что открою все что смогу?

Я обернулась и, оторвав Ногата от знойной красотки, за руку подтащила к кокону.

— Ногат! Соберись! Руку на кокон! — скомандовала я этому в данный момент невменяемому дракону.

Вот что с драконами девушки делают. На минуту оставить нельзя.

Этот кокон открылся так же быстро. И вот уже нашим изумленным глазам предстала еще одна восхитительная красавица. Только разрез глаз у нее был миндалевидный. И черные волосы струились почти до колен. Мама дорогая. Ногат не потянет. Боливар двоих не вывезет.

А красотка с глубоким вздохом повисла на окончательно поехавшем Ногате и томно прошептала.

— Милый.

Слово прозвучало как контрольный выстрел в голову. Ногат поплыл и больше, по-моему, в нормальное состояние возвращаться не собирался. Сам пусть разбирается. У меня своих проблем выше крыши. А вот так ему и надо. И я мысленно злорадно потерла лапки.

Следующий кокон был белый. Он сверкал и переливался перламутром. Я положила на него руку и тут же отдернула. А потом и вовсе отступила на шаг. Нет. Я замотала головой. Я не буду его открывать. Не знаю, что там и знать не хочу.

Я подошла к следующему. Сапфировый кокон встретил меня мягкой дружелюбной магией и я, обернувшись, кивнула Ризу. Он мгновенно подошел и, положив руку на кокон, прошептал мне в ухо.

— У меня невеста есть. Мне вот совсем неприятности не нужны. Знал бы что тут такие девицы не за что не пошел бы.

— Не трусь. Я уверена, что тебе повезет. Давай.

Сапфировый кокон мы сразу не разбили. Прошло несколько минут в полной тишине, и я уже думала прекращать, когда кокон все же треснул.

Дракон, оказавшийся внутри, был просто огромный. Богатырского сложения с огромными бугрящимися мышцами. Мне он, почему-то напомнил волшебного Илью Муромца. Рядом раздался облегченный вздох Риза. Невеста может быть спокойна, я бы тоже расстроилась, если бы любимый вернулся из Кузни с «древне-молодой» красоткой. Он подскочил к кокону и протянул руку дракону помогая встать. Тот улыбнулся и скептически его осмотрел. Нда. Риз не маленький, но поднять этого гиганта явно не сможет.

Риз и сам понял всю нелепость своего предложения, но гигант с мягкой улыбкой пожал ему руку и встал сам.

Все драконы сгруппировались и с интересом наблюдали за моими действиями. Вот и Риз с этим новым богатырём-драконом, отошли в сторону, давая мне пространство перед оставшимися двумя белыми коконами. Символично, что остались именно белые. И именно с собственным Домом — я не могу найти понимание.

Я подошла к последнему белому кокону.

Я не знала, что мне делать. Я не чувствовала нужность и необходимость в драконе находящимся внутри. Это дракон моего дома, а я не могу определиться.

Я обернулась, ища поддержки. Золтон отреагировал первый. Он подошел обнял меня, прижал к себе и сказал.

— Если ты сомневаешься — то лучше не стоит.

— Я не могу понять. Помоги мне? Дотронься до него? — попросила я.

Золтон положил руку на кокон, но спустя пару минут опустил её.

— Прости, я ничего не ощущаю. Но это нормально. Во мне есть твоя белая родовая магия, которой ты так щедро поделилась, но все же я Золотой Дракон. Так что я не могу тебе помочь.

— Ханс?

Друг подошел и молча дотронулся до белого кокона.

— Вай, он не злой. Просто по-моему ему страшно, а еще он слаб. И Вай, это не дракондракон — задумчиво протянул Ханс спустя некоторое время.

— Что? Как не дракон? А кто? — не поняла я.

— Не знаю. Но мне так показалось.

— Ладно. Пробуем. Кладите все трое руки на кокон, и зовите. Проснется сам, значит, так тому и быть. Не получится — отправится обратно в глубину Кузни Драконов.

И снова долгое время ничего не происходило. Но потом яйцо треснуло. И на этом всё. Дальше ничего не происходило. И что теперь?

— Мы не можем вернуть его под воду. Вай, придется разбивать — сказал вслух то, что я и сама понимала, Ханс.

— Хром и бром! Я ломаю.

И я решительно ударила белой родовой магией по кокону. Магия, как и рассказывал Вильгельм, сначала всосалась через кокон и трещину в нем — внутрь. Яйцо ее как бы выпило, и только после этого трещины по нему пошли уже большие и основательные. Верхушка яйца рассыпалась и мы увидели, что же имел ввиду Ханс, когда говорил что это не дракон. Потому что мальчик, лежавший внутри, драконом уж точно не был.

Так вот почему мне не хотелось его разбивать. Я детей побаиваюсь. Понятия не имею что с ними делать. Мальчик был белокурым как ангелочек. И вот что теперь? Он открыл глазки, и мне показалось, что он сейчас заревет. Плачущие дети? Это же кошмар всех времен и народов.

Но Ханс не дал катастрофе разразиться. Что бы мы без него делали? Потому что, нервно подняв глаза на Золтона, я увидела в них точно такое же растерянное выражение. Ясно. С детьми у него, наверное, тоже не очень.

— Ну что ты, маленький. Иди к дяде Хансу. Давай скорее на ручки. Все хорошо малыш. Тебя никто не обидит.

Ребенок доверчиво протянул руки к Хансу и тот взял его на ручки.

Фу. Пронесло. Крик откладывается.

— Ты будешь хорошим отцом, Ханс — со значением произнесла я.

Нужно признать, что ребенок был и в самом деле очаровательным, с пушистыми белыми волосенками, пухленький и славный. Только вот маленький очень. Или он на руках у большого Ханса так смотрелся? Я вот в возрасте детей мало что понимаю. Но одно я знаю точно. Его кокон мы разбили, а это значит что у малыша будут на лицо все последствия. И слабость и плохое настроение и наверняка еще много всего. Нда. Кажется мы влипли.

Но и оставлять ребенка в коконе было нельзя. Как он вообще там очутился? Это же был бой? Что там делал ребенок? Надеюсь, кто-то из вылупившихся драконов, сумеет нам рассказать?

— А что с этим коконом будем делать? — спросил меня Золтон, указывая на единственное оставшееся белое яйцо.