Кузницы драконов - Олла Дез

И вот теперь я не знала, что мне делать? Как достучатся до Золтона с которым не понятно, что творилось? Ментальная магия? Последствия кокона? Скажем прямо — нереальная красота соперницы, так удачно наложившаяся, на мечту Золтона о Белой Драконице? Что? Да и любил он вообще меня? Или я была удачным трофеем? А теперь появился еще более привлекательный экземпляр. В голове роились сотни вопросов, на которые я не могла найти ответа. В моем мире я бы уже взяла рюкзак и рванула в очередные горы. А что я должна сделать здесь? Как глава Дома? Как сильная драконица? У которой ответственность не только за себя, но и за дом, за его членов, за ребенка который сейчас спит в соседней комнате?

Что мне делать то?

Да еще и собственные комплексы полезли как адамантовые слизни из норы. Я не так что бы очень красива. Я маленькая и ниже Золтона на целую голову. А Перл высока и смотрелась рядом с ним уж точно лучше. На мне Дом, Мельницы, ребенок, спасение мира. Она же свободна как ветер. Она утонченность и шарм. Я груба, резка, не соблюдаю этикет, и сижу в присутствии Древнего Черного Дракона. А еще и вру, глядя ему в глаза. А Золтон наследник. Может я вообще ему не пара?

Я высвободилась из его рук. Когда не знаешь, как поступить — выбирай то, что на данном этапе важнее. То на что ты сможешь повлиять. Того, кто без тебя не справится. Ханс не справится без меня в самом центре Гиблых земель с малышом Холи. Я нужна ему. Знала ли я что делать с Золтоном? Нет. Значит, делаю то, что могу. Защищаю то, что могу уберечь. Свои отношения я спасти не могу.

Мне еще нужно мир спасать. Ничего еще не закончилось. Даже и не начиналось. У меня по-прежнему четыре Мельницы впереди. Пожалуй, Черная стала несколько ближе, но и только. Что будет, если я потеряю Золтона? Я переживу. Что будет, если я не справлюсь с Мельницами? Не выживет никто. И Золтон тоже. Значит, спасаем мир.

Поэтому я совершенно спокойно подняла на него глаза.

— Ты хочешь улететь?

— Вайолет, пойми. Я просто не могу потратить две недели на дорогу с ребенком. У меня обязанности и как Золотого Дракона. Нужно объявлять о моем воскрешении. Разбираться с ворохом неминуемых сплетен по этому поводу. Не забывай и о появлении слухов об этом походе. И о новых древних драконах.

— Понимаю.

— Ты даже не догадываешься, как все будут стоять на ушах. Все дома как с цепи сорвутся.

— Догадываюсь.

— Мне просто необходимо быть там. А ты я уверен, доберешься без проблем. Ханс ведь уже договорился с охотниками? Они берутся вас сопровождать?

— Договорился.

— Вот видишь! А когда ты вернешься через две недели, я уже все улажу. Объявим о двойной помолвке. Вильгельма и Лауры. И нашей с тобой. Только представь что будет? Золотой дракон все таки женится на белой драконице спустя столько лет?

— Представила.

Я была способна только повторять за ним отдельные слова. На большее меня не хватало. Сейчас я отпускала его. Открывала сокровищницу, взламывала замки, отключала сигнализацию и выпускала из нее Золтона. Замки заедали, сигнализация орала на все лады, ключи не вставлялись в двери. Но я упорно рушила все преграды и заслоны.

К концу его восторженной речи о грядущем благополучии — дело было сделано.

Золтон наклонился ко мне, что бы поцеловать, но я решительно его отодвинула. Я устала. Сил на это у меня уже не было.

Он улетел сразу после того как вышел за дверь. Это был уже решенный вопрос, и мое согласие не имело значения. Я не удивилась, когда узнала, что улетел он не один.

Вы когда-нибудь, пробовали путешествовать с маленьким ребёнком по джунглям, будучи полностью не приспособленными к этому? Без этих смешных трусиков с динозавриками? Не помню как их там. Без влажных салфеток, и даже без игрушек. Бытовая магия? Ага. Ханс вопил, громче ребенка стоило мне попробовать ее применить. Ты знаешь, что это точно не вредно, стращала меня эта курица-наседка? А вдруг он после этого будет плакать еще громче?

Конечно, мы были не одни. Суровые мужики охотники как могли нам помогали. Кто-то самодельными игрушками, кто-то чистой одеждой. Да и вообще. За время путешествия я не ударила не по одному слизню или чудищу. Ханс впрочем, тоже.

Но сказать, что это было легко? Да я бы с большим удовольствием порубилась бы с дюжиной врагов. Но к концу путешествия мы кажется, все-таки к чему-то да пришли. Холи пришел в себя. Мальчику стало значительно легче. Плакал он уже значительно реже. Теперь оставался и с другими участниками похода, а не висел обезьянкой на мне и Хансе.

Дойдем за две недели? Ага. Мы плелись все три. На охотничьих заставах охотники менялись, передавая из уст в уста все тяжести похода. Дети? А вы видели пятерку адамантовых слизней в фазе захода на плевок? Так вот это цветочки. Плачь ребенка по совершенно непонятной причине хуже. Авторитетно заявляли эти бывалые мужики.

Я выдохлась, за три недели. Устала и морально и физически. Будь я подготовлена к этой ситуации или будь у меня хотя бы минимальный опыт общения с детьми — было бы легче. Но малышу Холи было плохо. И я старалась выкладываться по полной, что бы создать ему более менее комфортные условия путешествия.

Я мечтала только об одном. Добраться до Белого Замка. Он надежен как скала, на которой стоит. Там моя Мельница, там Принц. И малышу там будет лучше. Мимо Принца не прилетит не одна тварь. Не пролезет ни один слизень, и я высплюсь и перестану дергаться. На фоне всего этого даже мысли о Золтоне отошли на второй план.

Когда мои немногочисленные подруги рассказывали, как самоотверженно их мужья меняют памперсы и качают коляску, я всегда умилялась. Но больше верила тем, кто рассказывал про задержки на работе допоздна и авралы на работе, внезапно свалившиеся на благоверного. Потому что не каждый мужчина способен выдержать и справится с бытом, с рутиной, с усталостью и с вставанием по ночам. А это ведь даже и не ребенок Золтона. Могла ли я его осуждать по большому счету? Не знаю. У меня нет ответа.

Когда любишь, принимаешь и с чужим ребенком и с выводком собак и кошек и с проблемами и с бессонными ночами. Вот только редко это бывает.

Но самое ужасное, что в глубине души я его понимала. Как бы проступила я сама на его месте? Я не очень много понимаю в детях. И если бы это был не мой ребенок и не моя ответственность? И есть много объективных причин, что бы сбежать. Я бы сбежала? Не знаю. Была бы от Золтона вообще помощь?

Обиделась ли я на него? Мне некогда.

Когда бы у меня было время переживать? Лелеять свою гордость? Теребить раны и смаковать возможное предательство любимого? Мне на это банально не хватало сил, времени и желания. Я потом пострадаю. Завтра. Нет. Когда все завершу, спасу мир, сяду с огромной миской мороженого, обниму Принца и пострадаю. Сейчас некогда.

На последней заставе нас ждал сюрприз. Гарб собственной персоной. Друг обнял нас по очереди и, взглянув нам в глаза понял, что зря он тогда сбежал. В глазах у Ханса была вселенская усталость, а в моих, я даже боюсь предположить, что. Гиблые земли высушили нас досуха, но мы справились.