Властелин Морморы - Макс Фрай

Я сразу понял, что задавать вопросы на интересующую меня тему бесполезно. То есть спрашивать-то можно, а вот ждать, что бургомистры кинутся мне на шею и начнут жаловаться на жизнь, не стоило. Они хорошие, надежные люди, но ясно, что сейчас от их доброй воли мало что зависит. Следовало действовать иначе.

— Не нравится мне, как вы держите голову, Зеби, — сказал я, улучив момент, когда старший из бургомистров начал понемногу клевать носом. — Застудили на сквозняке?

Зеби Хипелосис начал было уверять меня, что с шеей все в порядке, но я строго покачал головой.

— Это вам сейчас так кажется, а вот завтра поутру — погляжу, что вы запоете. Но до утра лучше не ждать. Вы же знаете, я опытный знахарь. Сейчас быстренько все поправим.

Старик не стал сопротивляться. Во-первых, по собственному опыту знал, что я действительно неплохо разбираюсь в болячках и могу поставить верный диагноз еще до того, как болезнь станет причинять беспокойство. А во-вторых, лечение застуженной шеи — такой пустяк, что никому просто в голову не придет подозревать знахаря в каком-то тайном умысле. Поэтому Зеби рассыпался в благодарностях, а я вскочил с почетного места и взялся за дело.

Положив руки на основание шеи, можно не только вылечить простуду, но и, при известной сноровке, определить, не связан ли пациент чужими заклинаниями. Ну и выяснить, какими именно. Другое дело, что в наше время мало кто это умеет, наука-то древняя, почти совсем забытая. Но у меня был очень хороший учитель. Такой хороший, что до сих пор опомниться не могу от такого несказанного счастья.

Впрочем, ладно. Важно, что я тут же понял: на Зеби наложено отменное заклятие. В смысле, чрезвычайно действенное. Одно из тех, которые не позволяют человеку добровольно разгласить чужую тайну. И очень быстро и качественно уничтожают беднягу, если кто-нибудь попытается разговорить его силой. Я не сомневался, что с моим приятелем Голехом Облоной дело обстояло ровно так же. А мне-то и в голову не приходило, что в Гажине околачивается колдун, достаточно могущественный, чтобы все это провернуть. Такова плата за столичный снобизм, правда платить пришлось не мне, а Голеху. Но так часто бывает, ничего не поделаешь.

К Валде Куныку я и соваться не стал с ухаживаниями: и так ясно, что оба бургомистра влипли в одну и ту же беду. Чего время зря терять?

Планы мои на ночь окончательно оформились. Допрашивать бодрствующих бургомистров бессмысленно, это ясно. Но есть в моем распоряжении один беспроигрышный фокус. Стоит мне оказаться рядом со спящим человеком, и я без всяких заклинаний узнаю о нем все, что меня интересует. Тоже азы Истинной магии, к слову сказать. Правда я знаю ребят, которые над этими «азами» по тысяче лет бьются. Такая уж это прекрасная наука: труднее всего даются именно азы, потом-то все уже как бы само собой выходит.

Я распрощался с бургомистрами, ссылаясь на незавершенное расследование и общую усталость. Они, разумеется, приложили некоторые усилия, чтобы подольше побыть в моем обществе, но не больше, чем этого требует этикет. Так что я благополучно встал из-за стола и отправился в Сизый Дом. Решил, что сперва попробую разделить сон с горемычным сэром Абилатом, а потом, после полуночи, проникну Темным Путем в бургомистерские спальни и узнаю наконец, какое именно положение дел они вынуждены описывать как идеальное.

Я только что руки не потирал на радостях: вот уж везет так везет! Далеко не каждое расследование дает мне возможность заниматься исключительно любимыми трюками, пренебрегая всякой рутинной скукотищей, вроде засад, погонь и драк.

Сэр Абилат ждал меня, приплясывая от нетерпения. То есть он неподвижно сидел в кресле, но в то же время было совершенно очевидно, что парень именно приплясывает. А я-то думал, он станет обижаться, осознав, на какое бессмысленное поручение угробил весь день.

— Вы были правы. Полицейские отчеты действительно совершенно неинтересные, — сказал он, зевая. — А самые бессмысленные я сложил в отдельную стопку, чтобы вы даже от скуки не вздумали их читать. Такая несусветная ерунда…

Молодец, что тут скажешь.

— Ладно, — говорю, — так и быть, взгляну на твою «ерунду». Просто любопытно: какая разновидность ерунды считается полной ерундой у вас в Гажине? Своего рода исследование нравов и обычаев, это всегда интересно.

— Ну разве что, — согласился Абилат, сияя от удовольствия.

Все самопишущие таблички, собранные в отдельную стопку, содержали отчеты Мастера Сопровождающего Мертвых, а проще говоря, полицейского знахаря, в чьи обязанности входит констатировать и должным образом объяснить всякую смерть, попавшую в поле зрения служителей закона. Беглого ознакомления с первой полудюжиной записей хватило, чтобы понять: мой помощник собрал вместе все отчеты о случаях мирной, ненасильственной смерти в собственной постели. Так часто бывает: одинокий человек, вроде моей приятельницы Манты, умирает у себя дома, и его соседи вызывают полицию, а та уже разбирается, что случилось.

— Все об одном и том же? — на всякий случай уточнил я.

— Ага. Говорю же: невероятная ерунда, а вы зачем-то читать стали…

— Резвиться потом будешь, ладно? Я уже все понял, — я пересчитал таблички. — Шестьдесят восемь таких случаев с начала зимы, верно?.. Ничего так число, не маленькое. И это, надо понимать, капля в море: к большинству покойников родственники вызывали не полицию, а домашнего знахаря, и эти случаи в полицейских отчетах не фигурируют. Так?

— Мне трудно говорить с вами о такой ерунде, — помолчав, сказал Абилат. — Правда трудно. Но возражать вам я, в любом случае, не собирался.

— Ну и правильно. Что тут возразишь?.. Ясно мне все с твоей ерундой, сэр Абилат. Знаешь, давай-ка я спать тебя уложу. Да не смотри ты на меня такими дикими глазами. Я буду рядом. Больше того, я разделю твой сон. Знаешь, что это такое? Читал об этом в своих книжках?

Он растерянно помотал головой.

— Это значит, что мы с тобой будем смотреть один сон на двоих. Причем будем находиться там вместе, как вот в этой комнате. В случае чего, я и за руку тебя взять смогу, и обидчикам твоим по морде дать сумею. Да-да, можешь не возражать, я помню: нет никаких обидчиков. Сны жителей Гажина прекрасны и удивительны. Я же просто так, для примера… Ну что, рискнешь поспать на таких условиях?

— Пожалуй, — решился Абилат. — И если хоть половина того, что о вас рассказывают, правда, я ничем не рискую.

— Все, что обо мне рассказывают, это половина правды, — поправил его я. — Или даже четверть. Можешь мне поверить.

Он, впрочем, и так мне верил, это было видно невооруженным глазом. Конечно, сам-то я полагаю, что, по большому счету, верить не стоит вообще никому. И не потому, что вокруг нас сплошь злодеи да мерзавцы, просто у каждого в любом деле свой интерес, да и манера выражаться своя, уникальная, из-за этого тоже немало путаницы бывает.

Но я решил, что это объясню Абилату как-нибудь попозже. Все хорошо в свое время.

— Только здесь, в Сизом Доме, негде спать, — вздохнул он. — Может, я просто домой пойду? А вы со мной… То есть, я хотел сказать, будьте моим гостем, но в данных обстоятельствах это как-то глупо звучит, да?