Кровь фей - Дамина Райт (Вера Дельвейс)

– Ах да, палочка! Как же я сразу не догадался!

– Иниса, – шевельнула своими блёклыми губами фея. Верно, эти крылатые твари ещё и давали имена своим палочкам. Черномаг пошарил на столе, среди тряпья и пустых баночек из-под зелий, нашёл палочку и показал фее:

– Вот она, твоя Иниса. Хочешь переброситься с ней парой слов?

Говорящие магические палочки – что может быть глупее! Как если бы у него, черномага, заговорил котёл с закопченными стенками, в котором он превращал людей и животных в хибри. Но феи находили удовольствие в подобной чепухе, да ещё и порой советовались со своими деревяшками!

– Да… хочу, – фея протянула руку, не сводя глаз с черномага. Кажется, у неё были серые глаза, но он не рассматривал – какая разница, если жить ей осталось недолго. Когда черномаг добьётся от неё того, чего хочет, фея станет просто материалом для новых зелий.

– Хочешь? – Он повертел палочку в чешуйчатых руках, будто разглядывая внимательнее. – Она тоже хочет с тобой поговорить, – неожиданно мягко произнёс черномаг, приближаясь к клетке. – Уверен, твоя милая Иниса скучала по тебе так же, как и ты по ней…

Глаза феи расширились, её тоненькие паучьи пальцы почти коснулись драгоценной палочки, когда черномаг сделал быстрое, едва уловимое движение. И палочка с сухим треском переломилась пополам.

– Иниса! – слабо вскрикнула фея.

– Иниииса! – передразнил черномаг и швырнул остатки палочки в очаг. Пусть послужат вместо дров! Говорят, аргена хорошо горит. У черномага промелькнула мысль, что можно бы устроить пожар в Аргеновой Долине, но её, к сожалению, охраняли древние чары, да и деревья выросли на земле, которую некогда благословила сама Кэаль.

Фея, кажется, плакала – она опустила голову, вцепившись в деревянные прутья клетки.

– Погоди горевать, – черномаг подошёл к столу, подтянул к себе баночку с безобидным на вид желтоватым порошком. – Тебе ещё многое предстоит, милая фея, а потеря палочки – не самое страшное, что тебе придётся пережить.

– Зачем ты всё это делаешь? – спросила она подчёркнуто спокойным тоном, и, обернувшись, черномаг увидел, что фея смотрит прямо на него. Она и не думала плакать.

Хорошая выдержка! Впрочем, чего ещё ожидать от Белой Наставницы, или как там её называли? Сейчас белое платьице и туфли испачкались, пыль была даже на серебристых крыльях и волосах феи, но держалась она так, словно ничего не произошло.

Что ж, есть время, чтобы сломить её дух. Уморить фею до смерти черномаг не боялся – эти твари даже в старости невероятно живучи.

– Зачем я это делаю? – задумчиво повторил черномаг, высыпая содержимое баночки в небольшой котелок, подвешенный над очагом. – Недурной вопрос! Большинство из вас не задаётся им, полагая, что мы творим зло во имя зла. Или что у вас там заучивают ученики в Школе?

– Мои ученики, – голос феи дрогнул. – Что ты с ними сделал?

Черномаг взял сосуд с недопитой фейской кровью, добавил капельку в котелок и вернул сосуд на стол.

– Что я мог с ними сделать? Подумай сама. Вероятно, восхитился их героизмом и ушёл, успев лишь прихватить клетку с тобой… Или послушал их речи, начал раскаиваться и думать, не убить ли мне самого себя во искупление моих злодеяний… А! – Он воздел указательный палец с длинным чёрным когтем кверху. – Я же приколол их для забавы булавками к земле и оставил лежать!

Наставница ахнула. Довести бы её до слёз и собрать эти слёзы в пузырёк – глядишь, тоже для зелий пригодится!

– Вижу, ты недовольна. Я с тобой согласен – поступил, не подумав. Забрал одну лишь кровь, а столько драгоценного материала для зелий не взял! – Черномаг покачал головой и услышал слабый всхлип:

– Ты… чудовище!

– А ты меня разочаровала, – весело отозвался он, добавляя в котелок воды. – Одно и то же! «Чудовище» да «чудовище»! Придумала бы что-то новое. И вообще с тобой скучно. Даже твой особенный талант никуда не годится – только воду выжимать из облаков! Против меня это не оружие, сама понимаешь.

Фея молчала – видимо, старалась прийти в себя. Пожалуй, стоило и дальше развлекать её беседой, вдруг разозлится и выдаст что-нибудь интересное.

– Знаешь, что я сейчас приготовлю? – черномаг выпрямился и указал ей на котелок, под которым как раз собирался развести огонь.

Ответом было молчание, а своим яростным взглядом Наставница, казалось, хотела прожечь дыру в груди черномага. Во всяком случае, глаза у неё горели, как у кошки.

– Ты не поверишь, – черномаг широко улыбнулся и указал пальцем на очаг, мысленно представляя, как вспыхивает искра, как остатки палочки охватывает жаркое пламя. Так и случилось. Для чёрной магии заклинания не нужны, и в артефактах вроде палочек тоже не было нужды – Мааль Запретная давала силу напрямую, прикоснись и бери.

– Твоей Инисы хватит, чтобы всё сварилось? – черномаг в задумчивости почесал подбородок. – Вот и испытаем, насколько хороши хвалёные фейские палочки!

Давно он не чувствовал себя так замечательно. Одуряющая головная боль и ломота в костях, говорившие о том, что пора кого-нибудь обескровить, прошли, и что-то подсказывало магу, что эффект растянется надолго. Кровь фей, в отличие от человеческой, чиста, полна магии и невероятно вкусна. Черномаг отошёл к столу и снова прильнул к сосуду, рассеянно думая, что фея, должно быть, зверски голодна без своего драгоценного сайкума.

– Чуть не забыл! – Допив кровь, черномаг нетерпеливо поискал среди баночек нужную, с красителем, который легко добывался из цветов. Несколько капель – и содержимое котелка окрасилось в жизнерадостный золотистый цвет. Черномаг довольно причмокнул губами, поставил баночку на стол и повторил вопрос, на который фея так и не откликнулась:

– Так что я тебе готовлю? Как думаешь, а?

– Тебе есть разница, что я думаю? – Теперь голосом Белой Наставницы можно было заморозить весь этот городишко. Черномаг хмыкнул:

– Есть. Я сколько с вами, феями, ни говорил, вы все одинаково примитивны. И одинаково мыслите. И всё равно я не теряю надежды обнаружить кого-то… достойного. С которым хотя бы побеседовать не так скучно будет. Вот ты, милая моя, тоже наверняка думаешь, что я варю в этом котелке какую-то дрянь, потому что я злобный и ужасный черномаг и не могу варить что-то другое, верно? А я ведь лишь хочу тебя…