Соули. Девушка из грез - Анна Гаврилова

Лина подошла к креслу, отдала послание и замерла – прямая, как палка, и гордая, как гербовый дракон. А я поморщилась, потому что от бумаги нестерпимо несло духами.

– Ты не нюхай, ты читай! – пропищала Мила, которая в этот миг старательно собирала черновики. Последних было так много, будто девчонки не три строчки, а целый сентиментальный роман писали.

Я вздохнула и вгляделась в неровный почерк старшенькой.

«Дорогой, многоуважаемый господин Райлен!

Спешим сообщить, что трем известным Вам девицам снова нужна Ваша помощь. Искренне и слезно просим о встрече в наикратчайший срок.

Увы, обстоятельства таковы, что промедление смерти подобно (в прямом, нетривиальном, смысле слова «смерть»!).

Ждем Вашего положительного ответа, дабы соблаговолить сообщить Вам время и место неминуемой встречи.

Подпись не ставим, ибо записка строго конфиденциальна».

– Ну как? – В голосе Лины было столько надежды…

Я закусила щеку, но предательская улыбка все равно проявилась.

– Девчонки, давайте я сама напишу?

– Нет! – разом выдали сестры. Надулись.

О Богиня! Да сколько же можно!

– Да не щупал он меня! – прошептала тихо-тихо. Раз в сотый с момента исчезновения призрака. – И не целовал!

– Райлен наш! – так же тихо, но грозно напомнила Лина. Тоже не впервые.

Я только головой покачала. Ну что с ними делать?

Лина выхватила из рук записку и вернулась к столу. Привычно и быстро сложила из бумаги журавлика и передала Миле – та ставила магическую печать, благодаря которой птичка взлетит и помчится искать адресата.

А я смотрела на невероятно серьезных сестричек и вспоминала…

Когда Райлен проводил в гостиничный номер, я так растерялась, что по сторонам почти не смотрела и внимания ни на что не обращала, а если и обращала, то не осознавала. А там ведь и журавлики были. Много журавликов! За окном висели, робко тыкались в стекло. Интересно, он их вообще читает?

– Ладно. – Я поднялась и поправила домашнее платье. – Я к себе. Когда ответ прилетит – позовите.

– Ага… – пробормотала Мила, увлеченно дергая задвижку окна. Та, кажется, застряла. Младшенькая промолчала – дула щеки, оскорбленная моим неодобрением.

Я пожала плечами и вышла.

Конечно, очень хотелось обойтись без Райлена, но… увы. Угрозы тетушки Тьяны оказались куда страшней, чем новая встреча с магом, – ведь это она сейчас грозится, а завтра возьмет и в самом деле наябедничает. Да еще приукрасит. И кому родители поверят? Точно не нам, потому что мы уже соврали, причем не единожды.

Но даже если восставший из могилы дух скажет правду – беды не миновать. Отец или запрет на год, или в пансионат сдаст, или еще что-нибудь похуже выдумает. Он слишком дорожит репутацией семьи, чтобы простить выходку с троллем и осквернение родового кладбища.

К тому же очень не хочется лежать каждую ночь в оцепенении и слушать нудные, хоть и полезные рассказы про этикет и прочие приличия. Ночью, как ни удивительно, спать хочется…

Наверное, именно усталость, вызванная бессонницей, заставила меня совершить то, о чем в других обстоятельствах даже помыслить не могла.

Вернувшись в свою спальню, выудила из комода лист бумаги и составила еще одну записку. Краснела, дрожала, но писала:

«Уважаемый господин Жаррин!

Извините за беспокойство, но у меня нет иного выхода. Я вынуждена молить Вас о помощи. В деле, по которому приходила вчера, открылись новые обстоятельства. Мне необходимо связаться с господином магом, но боюсь, корреспонденцию он не читает.

Пожалуйста, если Вас не затруднит, передайте ему эту записку. Уверена – он поймет, что делать.

С уважением и благодарностью, Соули из рода Астиров».

Превращая листок в длинношеего почтового журавлика, успокаивала себя тем, что в сравнении с визитом в гостиницу письмо – сущая мелочь. А потом представила, что будет, если родители узнают и про тролля, и про кладбище, и про гостиницу – коленки задрожали. Я никогда столь быстро магическую печать не вычерчивала!

Подхватив бумажного журавлика, зажмурилась. Перед мысленным взором возник образ щекастого господина Жаррина, и коленки задрожали сильней. О Богиня! Не оставь!

С губ сорвалось привычное с детства заклинание. Я ощутила, как нарисованная печать наполняется магией, осторожно вплела в нее образ хозяина гостиницы и выбросила птичку в окно. Журавлик из желтоватой бумаги взмахнул крыльями и, подхваченный попутным ветром, помчался в сторону Вайлеса. Сердце к тому моменту едва не выпрыгивало из груди.

– О Богиня! Только бы он откликнулся, – беззвучно взмолилась я. – Иначе отец в самом деле убьет.