Академия Камелии - Шелест Листьев

Лин снова сделал, как его и просили и раскрыл пальцами рот Бажана так, что бы Марана смогла влить всю жидкость прямиком в рот мальчика. И стоило последней капли оказаться во рту Бажана, как он очнулся и взглянул на Лина, что до сих пор продолжал держать его рот открытым.

— Фто фы делаешь? — попытался сказать мальчик.

Лин же, стоило ему увидеть, что Бажан очнулся, сразу же убрал пальцы и спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Ты упал с большой высоты и, хотя я и Кир осмотрели тебя на наличие переломов, всё же, быть может, мы что-то не заметили?

— Я чувствую себя неплохо и у меня ничего не болит, — ответил Бажан, слегка улыбнувшись.

— Господин Вирлион, попробуйте встать с кровати, — произнесла Марана и встала, протянув руку, чтобы помочь ученику подняться, но стоило Бажану протянуть руку в ответ и попытаться встать, как он тут же рухнул обратно и посмотрел на учителя глазами, в которых одновременно читались непонимание и удивление.

— Я…я не могу пошевелить ногами, — тихо проговорил мальчик и ущипнув себя за левую ногу, он осознал, что не только не может пошевелить ногами, но и ничего не чувствует. — Я ничего не чувствую, совсем ничего не чувствую!

Услышав слова Бажана, Марана дотронулась до его ног и в тоже мгновение, ноги мальчика загорелись пламенем с фиолетовым свечением. Но юный волшебник лишь посмотрел на учителя взглядом, в котором читалось недоумение. Но на лице не было ни малейшего признака того, что ему больно.

— И даже сейчас ничего не чувствуешь? — на вопрос учителя, Бажан лишь отрицательно покачал головой. — Это же невозможно… — это и в самом деле должно было быть невозможно. Невозможно, чтобы мальчик не чувствовал даже того, как не только его плоть, но и кости окутало пламя и должно было причинить такую сильную боль, что любой бы, кто ощутил это на себе, уже давно бы взвизгнул от боли и пытался бы всеми силами потушить пламя, но Бажан лишь сидел и смотрел на свои ноги, не проронив ни слова.

Спустя пять ша, в кабинет вошли господин Барлини и Кир. Последний же, нес в руках круглый чемоданчик. В тот же момент, пламя было погашено, словно его и не было.

Увидев мужчину, вошедшего в комнату, Бажан подумал, что где-то уже видел его, но мальчик не сразу понял почему этот волшебник показался ему знакомым. Но был ли этот мужчина, действительно, волшебником?

Подойдя к госпоже Маране, мужчина поклонился и улыбнувшись, поинтересовался зачем его позвали:

— Чем я могу быть вам полезен? — несмотря на то, что весь внешний вид этого учителя отличался чрезмерной красотой и утонченностью, его приятный и бархатный голос полностью дополнял внешность, и внушал спокойствие каждому, кто только слышал бы его

— Господин Барлини, — девушка указала взглядом на юного господина Вирлиона. — на этого ученика сегодня напал его соклассник, используя магический шар для атаки. Из-за чего этот мальчик пострадал. И, хотя, я дала ему лекарство, это ни сколько не помогло. Он не чувствует ног и даже мое пламя, никак не повлияло на него.

Господин Барлини провел пальцами по одной из своих иссиня-черных прядей, затем перевел взгляд с Бажана на Марану:

— Вы волшебники, такие жестокие, — произнес мужчина и взяв из рук Кира чемоданчик, добавил. — мне нужно сказать вам кое-что лично.

И отведя волшебницу к столу, на котором разложил всё содержимое чемоданчика, мужчина принялся рассказывать ей, как помочь пострадавшему ученику.

"Вы волшебники, такие жестокие? Что значит "вы"?" — не понимал Бажан и изучал взглядом другого учителя.

— Он эльф, — равнодушно произнес Лин, заметив как соклассник смотрит на господина Барлини.

— Эльф? — Бажан, на мгновение, посмотрел на Лина, а потом вновь посмотрел на мужчину. — Но он же никак не отличается от нас.

— Вирлион, в каком же захолустье ты жил, раз не можешь даже отличить эльфа от волшебника? — слегка смеясь, спросил Кир и плюхнулся на край кровати. — Ты же уже видел эльфа вчера, неужто не заметил никаких отличий от нас?

Стоит отметить, что в случае с Деяном, который смеялся над Бажаном с издёвкой, словно пытался доказать, что он лучше. В случае с Киром, его, скорее забавляло, как можно не знать такие простейшие отличия во внешности рас. Но в его голосе не было не малейшего намека на издевательство.

— Видел вчера? — Лин удивленно посмотрел на Бажана.

— Да молчи, ты Аларнон. Поносникам слова не давали, — Кир вновь начал цепляться к юному господину Аларнону, когда тот встрял в разговор.

— Я не с тобой разговариваю, — всё, что ответил Лин и скрестив руки на груди, прислонился спиной к стене.

— Ах ты…

— Но я ничего не заметил, — поспешил прервать очередную ссору Бажан.

— А ты посмотри на уши господина Барлини. Видишь отличия от наших?

— Смотрю, но отличий не вижу.

— Да уж, видимо и правда вырос в захолустье, где небось кроме пары десятков волшебников никого и не жило, да?

Бажану бы очень хотелось возразить, но врать мальчик не собирался, ведь он понимал, что любая ложь, рано или поздно, раскроется и потом всё станет только хуже. Но сейчас Бажан вновь ощутил укол грусти и вновь почувствовал себя хуже других. Нет, конечно же он не был виноват, что слова Кира оказались полностью верны и в деревне Грёз, где вырос мальчик, действительно жило лишь около двадцати волшебников. И за все свои двенадцать лет, что юный господин Вирлион прожил там, единственные новые лица, которые он мог видеть, так это лица новых слуг или если кто-то приезжал сам, чтобы сделать заказ на партию обуви у Мариуса Вирлиона. Но все, кто, когда-либо приезжал в деревню Грез, являлись жителями таких же деревень, что находились по соседству. Следовательно, все они знали друг друга и знали, что каждый из них являлся волшебником.

Единственное, что было известно Бажану, чем отличается одна раса от другой, так это различие в речи.

Почему в речи? А потому что, несмотря на то, что все шесть королевств, когда-то и были объединены в одно, всё же, каждый из шести народов все века так и оставался жить на тех же территориях, где когда-то жили их предки. За исключением тех, кто относился к королевским ветвям былых династий. Такие создания были вынуждены жить в пределах королевского дворца. Что