Дихотомия - Игорь Шамин

Зло сплюнув на мостовую, я отряхнулся, откинул со лба взмокшие от пота волосы и направился к дому. Солнце ещё не успело подняться над городом, слабо аллея на горизонте. Предрассветные лучи готовились прорвать нависший туман, росой оседавший на траве. Направляясь к дому, я держался, чтобы не уснуть. Глаза слипались. В голове царила пустота. Но я не сдавался. До боли прикусив губу, не смыкал глаз. Ещё один поворот. А за ним ещё. Квартал за кварталом, и, знакомое, раскрытое настежь окно. И снова, прямо как вчера, мне приходилось взбираться на толстое дерево, прыжок с которого давался всё труднее. Выпустив немного дрожащей Тени, я перемахнул через подоконник в темноту комнаты.

Тишина. Во всём доме не раздалось ни звука.

Слабо улыбнувшись от маленькой гордости, что по-прежнему способен на подобное, я юркнул в мягкую постель. Рука скользнула под одеялом, упёршись в нечто тёплое. Разжав и сжав пальцы, я пытался понять, что передо мной, пока вихрь не перехватил дыхание.

— Демиан?!

— Ада?!

Убрав руку, я недолго ощущал тепло, застывшее между пальцев. Но затем меня бросило в жар, когда глаза смогли различить обнажённый силуэт сестры. Миниатюрная грудь хранила след моего прикосновения. Ада резко отвернулась.

— Ты что… голая?!

— Я всегда так сплю! Ночами мне становится жарко, вот я и раздеваюсь…

— Но не в моей же кровати! — воскликнул я шёпотом, боясь разбудить матушку.

Мой взгляд неосторожно скользнул вниз, на долю секунды задержавшись на талии… Я отвернулся, зажмурив глаза. Бешено колотилось сердце. Я задыхался.

— Будь так добр, подай платье. Оно на стуле, возле кровати, — властно потребовала Ада.

Протянув руку, я сильнее зажмурился.

— Можешь повернуться.

— Так что ты здесь делаешь? — спросил, смотря куда угодно, только не на сестру.

— Ждала тебя. Ты задерживался, а я зашла в комнату, прилегла на минутку. Затем пошла вторая, за ней третья, потом наступила ночь, а ночью…

— Тебе становится жарко, — быстро закончил за неё.

Сестра сдержанно кивнула. По взгляду было видно, что она всё ещё зла на меня. И не понятно за что больше — за длительное отсутствие или внезапное появление.

— Так, где ты был? — настойчиво спросила она. — Работал?

Пусть думает, что её брат — трудоголик, чем узнает, как всё обстоит на самом деле. Ей не обязательно знать ни про Стражу, ни про шайку, ни тем более про Вивиан…

— Сдаюсь, — буркнул я.

— Даже если ты умрёшь на работе, этих денег едва ли хватит на лекарства. Поэтому не переусердствуй, — закончила Ада, делая словесный вираж и заходя с другой стороны. — Или ты во что-то ввязался? Рассказывай!

Меня прошиб пот. Отведя взгляд, я поднялся с кровати, резко отворяя дверь:

— Глухая ночь на дворе. Я хочу спать.

Ада недовольно сдвинула брови, но ничего не ответила. Шум босых ног прервался скрипом двери. Я вернулся в кровать, не находя сил даже раздеться. Натянув одеяло, до боли сомкнул веки. Моя жизнь стремительно превращалась в ночной кошмар.

***

Я и не думал вступать в шайку, особенно после такого чаепития. Да и они, судя по несостоявшемуся прощанию, не оставив ни записки, ни намёка на возможность дальнейшей встречи, не сильно-то хотели видеть меня в своих рядах. Что насчёт Вивиан, то её мнение, как показал Старшой, не было определяющим.

Тем лучше для меня, не рвавшегося в мутные воды с остервенелостью больного.

К тому же не стоит высовываться из тени после недавнего пожара. Если Гвардия Короля и вправду ищет виновного, то вступать в банды на окраине города ­– упрощать им работу. Я так ни матушке не помогу, ни сестру не оберегу от опасностей, которые, несомненно, дадут о себе знать. Такова уж Аделаида. Она ни перед чем не остановится для защиты семьи…

Солнце взошло над рекой. Рыба, застрявшая в сетях, ждала своей участи. Старик, к большому удивлению, был в приподнятом настроении. Раскрыв частокол зубов, он сразу пригласил меня в дом, будто всегда отличался гостеприимством. Разумеется, это было не так.

­­– Присаживайся, Демиан, присаживайся. Чай будешь? Конечно, будешь. Лучше способа согреться нет, особенно таким промозглым утром. Или это старость во мне взыграла? Вам-то молодёжи, наверняка, кровь в голову бьёт, вот вам и жарко! И не только в голову, как говорится…

Старик выставил две чашки, наполнил их до краёв и не переставал говорить. Его словоохотливость отнимала у меня дар речи, а потому я сдержанно кивал, бесконечно благодаря его за доброту. С опаской поглядывая на разделанную рыбу, которую, как помню, я не трогал, меня стали одолевать сомнения. А не справился ли он без меня, собственными силами?

Оглядев запасы и найдя их полными, я заключил, что старик не мог справиться со всем в одиночку. Хилый, давно преодолевший рубеж молодости, тот едва был способен заварить чай, не расплескав воды в чашке. Я ему был необходим. Эта мысль меня успокоила, а потому, отхлебнув, я поспешил извиниться за вчерашнее исчезновение.

— Исчезновение? — переспросил он.

— Мне резко поплохело, предупредить не успел, вот и… Обещаю, что впредь такого не повторится. Я буду работать втрое усерднее и сегодня задержусь до самой темноты, пока руки не оледенеют. Можете не сомневаться, вся рыба будет очищена.

Старик сделал большой глоток, а затем улыбнулся, прямо как дедушка, которому есть что сообщить нашкодившему внуку.

— Демиан, мы проработали с тобой долго. Ты всегда был ответственным мальчиком, трудился не покладая рук. Я даже подумывал о том, чтобы повысить тебе оплату. Не сильно, но подумывал.

Чашка в моей руке вмиг опустела. Я слушал старика с жадностью, предвосхищая слова, которые он ещё не успел произнести. Моё будущее начинало оформляться в ожидаемые перспективы, и когда удача должна была мне улыбнуться, в дверь настойчиво постучали.

Этот стук я узна́ю из тысячи. Твёрдая рука, в которую вложена решимость Короля.

Дыхание вмиг перехватило. Меня словно приковало к табурету.

­­– Но вчера исчез