Чужой мир - Оксана Гринберга

Я сидела на ступенях Храма Бригиты и прижимала к груди ребенка. Вернее, сверток из тряпья, похожий на спеленатого младенца. На мне — серое платье из цитадели, волосы скрывал темный плащ. На улице жарко, струйки пота неприятно щекотали живот, но меня это не тревожило. Мысли покинули голову, и чувства замерзли, словно в груди наступил ледниковый период. Как я согласилась на такое?..

Два дня назад Бэк вернулся с очередной попойки с братом и сообщил, что меня больше не ищут. Я собралась было расцеловать его на радостях, но вовремя одумалась. Вместо этого весь вечер терпела его шуточки. Надоел, конечно, сил нет, но хоть польза от него какая–то!

Наконец, Бэк захрапел на своем ложе, а я пялилась в темноту и размышляла о перспективах, что теперь открывались передо мной. Они, конечно, были туманны, словно осенние лондонские дни… Я собиралась найти работу и верила, что удача мне улыбнется, несмотря на Знак, украшавший руку.

Следующим утром Нисса намекнула, что пора отправляться к Храму. Нам срочно требовались деньги. Не за горами очередной взнос в Гильдию, который придется платить на Бэлтайн — по серебряному пенни с каждого. Как назло, Фелиса в последние дни не баловала вышивкой, они с Мерой справлялись сами.

— Попробуй, это ведь легко! — уверял Бэк. — Сиди и думай о приятном! Обо мне, например…

Я криво улыбнулась. Вот еще! С утра он страдал от похмелья, маялся больной головой и в больших количествах употреблял крепкое вонючее пиво. Эль называется. Так что, приятного в нем я находила мало.

— Он прав, ничего страшного нет! — вторила Нисса. — Надо просто привыкнуть! Увидишь, просить милостыню намного легче, чем работать прислугой или же торговать на рынке… По мне, даже лучше!

Угу, весь день на свежем воздухе — еще скажите, что полезно для здоровья!

— А если будет совсем плохо — уйдешь, — заверил Бэк. — Но ты справишься!

— Только не забывай благодарить тех, кто кинул монетку, — наставляла Нисса. — Обещай, что будешь просить за них Великую Мать.

И я согласилась! Решила, что попробую, а если станет невмоготу — сбегу. Ворочалась всю ночь, твердила себе, что просто посижу на ступенях. Подадут — не подадут, все равно! И вообще, бедность — не порок….

Но я и предположить не могла, что будет настолько плохо! Чем ближе мы подходили к Храму, тем решительнее мысли и желания разбегались в ужасе от происходящего. Нисса с Бэком посадили на ступени лишь мое бесчувственное тело. Подошел парень с кинжалом на кожаной перевязи, что–то спросил. Я не могла вымолвить и слова. Нисса закатала рукав моего платья:

— Она из Гильдии, сегодня первый раз!

— А что молчит? — он вопросительно кивнул в мою сторону.

— Так глухонемая, — подсказал Бэк, крутившийся рядом. — Это охранник из Гильдии, — пояснил он, когда парень ушел. — Они следят за порядком, чтобы никто из пришлых не занимал чужие места… В общем, если спросят, ты — вдова с ребенком. Муж погиб, защищая Туиренн. Да что с тобой? — он с тревогой вглядывался в мое лицо.

Промычала что–то неразборчивое. Глухонемая вдова, как никак.

Неужели это моя единственная возможность?.. Бесконечные ступени, ведущие к Храму, каменные дома поодаль, виднеющееся чистое небо в просветах между стенами и покатыми крышами, что то и дело заслоняли проходящие люди. Разноцветными картинками калейдоскопа мелькали штаны, подола платьев, сапоги, туфли, сандалии… Я не видела лиц, так как боялась встретиться с чужим любопытным или презрительным взглядом.

Так и смотрела на голубое небо между домами. Наблюдала за черными птицами, что перелетали с крыши на крышу. Внутри — пустота, словно меня убили выстрелом в грудь. Каждая монета, что падала в подол, казалась гвоздем в крышке гроба. Судя по количеству — заколотили меня знатно!..

Через вечность рядом опустилась женщина в ярком красном платье, расшитом золотыми нитями. Я рассматривала узор на ее подоле, не поднимая глаз. Она сдернула край плаща с моих волос. Тонкие пальцы, унизанные кольцами, взяли меня за подбородок. Я не сопротивлялась, так как умирала от стыда.

На меня смотрели зеленые глаза, подведенные жирными черными стрелками, кроваво–красные губы растянулись в хищной улыбке. На лице — белая пудра, словно, играя в клоунов, женщина забыла смыть грим.

— Что делает столь прекрасный цветок на ступенях Храма? — у нее оказался грудной, с хрипотцой, голос. — Побойся гнева Богини, дитя мое! Тебя одарили такой красотой, а ты просишь милостыню? Но у меня есть более подходящее место для тебя место… Наш публичный дом — лучший в городе!

О, Боже! Меня что, пригласили в бордель?!

— Если бы ты знала, дитя, что за клиенты приходят в "Цветок Пустыни"! — продолжала она, не обратив внимание на отвращение, что я не пыталась скрывать. — Я научу тебя приносить удовольствие мужчинам, за это они кинут к твоим ногам все богатства Туиренна…

— Эй! Отстань от нее, она — наша! — на плечо женщины из дома продажной любви легла широкая ладонь с обломанными грязными ногтями. Охранник из Гильдии, что приходил утром… Я вздохнула. Может, открыть СПА-салон для мужчин? Обрезать заусеницы, массировать спины? Тоже своего рода удовольствие… И пусть к ногам не упадут сокровища Туиренна, мне, главное, чтобы до Улайда хватило!

— У нее печать Гильдии! — продолжал охранник. — А ты, красавица, двигай отсюда! Пока я тебе сам не задвинул! — он хохотнул.