Глоток мрака - Лорел Гамильтон

– Нет, Баррис! – воскликнул Финбар.

К Баррису тут же повернулись несколько собак. Он стоял на другой стороне зала, он не побежал вместе с отцом защищать короля. Громадные псы стали красться к нему, рыча на басовых, угрожающих нотах.

– Когда-то лжецы были законной добычей Охоты, – сказал Шолто, улыбаясь. Улыбка была очень довольной.

Я снова тронула его за руку, напоминая, что не следует слишком радоваться власти. Охота – ловушка, и чем дольше мы ее ведем, тем сложнее об этом помнить.

Он пожал мне руку в ответ, кивнул и сказал:

– Хорошенько подумай, Баррис. Кэйр – лгунья, или она говорит правду?

– Я говорю правду, – заявила Кэйр. – Финбар сказал мне, что надо сделать, и пообещал, что, если я все выполню, он позволит мне и Баррису быть вместе. А если я забеременею – мы поженимся.

– Это правда, Баррис? – спросила я.

Баррис в ужасе глядел на крадущихся к нему белых псов. В их манере что-то живо напоминало охотящихся в саванне львов. Вряд ли Баррису нравилось играть роль газели.

– Отец... – сказал он, посмотрев на Финбара.

Лицо Финбара утратило надменность. Был бы он человеком, я бы сказала, что он кажется усталым, но ему не хватало морщин и кругов под красивыми глазами.

Собаки начали теснить Барриса к нам, щелкая зубами и подталкивая массивными боками. Баррис испуганно всхлипнул.

– Вечный твой идиотизм, – промолвил Финбар. Я не сомневалась, что это было сказано не нам.

– Я понимаю, что надеялась приобрести ты, Кэйр, но чего ожидал Финбар от гибели моих стражей?

– Он хотел лишить тебя самых опасных кандидатов в консорты.

– Зачем? – спросила я, ощущая странное спокойствие.

– Чтобы Благой двор мог тобой управлять, когда ты станешь королевой.

– Вы думали, что сумеете управлять Мередит в случае моей и Дойла смерти? – поинтересовался Шолто.

– Разумеется, – ответила она.

Шолто рассмеялся. Смех звучал одновременно весело и злобно, такой смех можно было бы назвать дьявольским.

– Они тебя не знают, Мередит.

– И никогда не знали, – сказала я.

– Вы на самом деле считали, будто Рис, Гален и Мистраль позволят вам влиять на Мередит?

– Рис и Гален – да, а вот Повелитель Бурь – нет, – сказала Кэйр.

– Помолчи, девица! – заговорил наконец Финбар. Это не было ни ложью, ни клятвой. Он мог ей приказывать или оскорблять ее без опаски.

– Ты меня предал, Финбар, и доказал, что слово твое ничего не стоит. Я тебе ничего не должна. – Она повернулась ко мне, протягивая над кольцом собак длинные изящные руки. – Я все тебе расскажу, Мередит, смилуйся! Об Убийственном Холоде позаботилась сама земля, но Мрака и Властителя Теней нужно было устранить.

– А почему вы пощадили Риса, Галена и Мистраля? – спросила я.

– Рис когда-то был лордом нашего двора. Он разумен и мы думали, что он вновь поведет себя разумно, если предложить ему вернуться к Золотому Трону.

Они не только меня не понимали.

– Сколько времени прошло с тех пор, как Рис покинул ваш двор?

Кэйр посмотрела на Риса.

– Восемь сотен лет или немного больше.

– Вам не приходило в голову, что за столько лет он мог измениться? – спросила я.

Выражения ее лица было достаточно: не приходило.

– Никто не откажется стать лордом Золотого двора, – сказала она, сама в это веря. Вера видна была в ее глазах, в полном искренности лице.

– А Гален?

– Он ничем нам не угрожает, и не могли же мы лишить тебя всех партнеров.

– Рада слышать, – съязвила я. Вряд ли она уловила сарказм. Не все придворные на это способны, как я давно уже выяснила.

– Так что с Мистралем? – спросил Шолто.

Быстрый обмен взглядами между Кэйр и Баррисом, а потом оба повернулись к Финбару. Тот не смотрел ни на кого. И лицо, и поза до последнего дюйма выражали полнейшую самодостаточность.

– Вы и ему подстроили ловушку? – спросил Шолто.

Молодые заговорщики нервно переглянулись. Финбар сохранял бесстрастие. Мне не понравилась ни одна, ни другая реакция. Я послала кобылу вперед, пока она не уперлась широкой грудью в мою кузину и Барриса. Собаки уже подогнали его к его несостоявшейся невесте.

– Вы подослали к Мистралю убийцу?

– Ты меня все равно убьешь, – сказала Кэйр.

– Верно, но Баррис нынче может спастись. Я объявила охоту на убийцу родича, а он нам не родня. – Я посмотрела на молодого придворного: – Хочешь пережить нынешнюю ночь, Баррис?

Он взглянул на меня, и в голубых глазах я разглядела слабость, которая и сделала его политическим трупом, к отчаянию Финбара. Он был не просто слаб характером, но еще и не умен. Сегодня ночью я дам ему шанс выжить, но будут и другие ночи. Могу головой поручиться.

– Молчи, – сказал Финбар.

– Король защитит тебя, отец, но я ему не нужен.

– Мрак ранен так тяжело, что не явился сюда вместе с ней. Рана должна быть смертельной. Властителя Теней мы упустили, но если Повелитель Бурь этой ночью умрет, мы получим свою награду.

– Если Мистраль этой ночью умрет, Баррис, ты последуешь за ним, и скоро. Это я тебе обещаю.

Лошадь подо мной неспокойно шевельнулась.

– Даже ты, Баррис, должен понимать, что значит подобное обещание в устах принцессы – всадницы Дикой охоты, – сказал Шолто.

Баррис нервно сглотнул и сказал:

– Если она его не выполнит, охота ее убьет.

– Да, – подтвердил Шолто. – Так что лучше тебе все сказать, пока еще есть время спасти Повелителя Бурь.

В глазах Барриса видно было слишком много белка вокруг голубых колец радужки – как у испуганной лошади. Один из псов боднул носом его ногу, и Баррис негромко вскрикнул – о любом другом сказали бы, что он взвизгнул, но сидхе Благого двора не визжат, когда собака толкает их в ногу.

– Вспомни, кто ты есть, Баррис, – бросил Финбар.

Баррис повернулся к отцу.

– Я помню, отец, но ты учил меня, что перед Дикой охотой все равны. Не ты ли называл ее великим уравнителем?

В голосе Барриса звучало горе, а может быть, разочарование. Страх начал таять под грузом лет. Лет, прожитых в сознании, что не оправдываешь надежд отца. Лет, когда приходилось изо всех сил притворяться не тем, кто ты есть – хоть ты и выглядел Благим сидхе до кончика ногтей.

Я смотрела на Барриса, который всегда лучился таким же надменным совершенством, как прочие сидхе. Мне никогда не удавалось заглянуть за эту идеально красивую маску. Что это – магия охоты дала мне новое зрение, или я просто была уверена, что если ты выглядишь истинным сидхе – высоким, тонким, совершенным, – то будешь счастлив и спокоен? Неужели я до сих пор верила, что в красоте спасение? Что будь я немного выше, тоньше, меньше похожа на человека и больше на сидхе – и моя жизнь была бы... идеальной?