Семь чудес и ключи времени - Питер Леранжис

Глаза Эли округлились.

– Избранные…

– То есть я принц? – Марко едва не слетел со своего стула.

– Смотрю, я наконец-то смог вас заинтересовать, – улыбнулся Бегад и продолжил: – Ула’ар, Калани, Караи и Массарим открыто использовали локули, внушая подданным священный трепет. Те стали почитать королевскую семью как богов. Кто-то воспылал завистью и попытался украсть могущественные сферы. Караи, у которого была особая глубокая связь с атлантической фауной, выдрессировал целый вид гигантских хищников, чтобы те охраняли локули.

Ответ на этот вопрос я знал:

– Уродозавр!

Прошлое изображение сменил рисунок красного чудовища с головой и крыльями как у орла и телом льва.

– В мифологии он известен как грифон. Зверя свирепей его мир не знал. Раз к чему-то проникшись, они охраняли это ценой собственной жизни. И раздирали на клочки любого, кто смел приблизиться, – так ястребы расправляются с пойманными грызунами. После появления стражников-грифонов все изменилось. Люди начали ненавидеть королевскую семью. Одна за другой появлялись группы революционеров, желавших отобрать трон и магию. Караи понял, что локули вовсе не ограждают Атлантиду от зла, они сами стали его источником. Их нужно было уничтожить.

Теперь перед нашими глазами оказалась батальная сцена, два брата – злой и добрый – борются друг с другом голыми руками, а королева зовет на помощь группу дородных придворных.

– Массарим даже не пожелал выслушать Караи. Ему нравились силы, что дарили локули. И вот однажды ночью, когда дворец был атакован, он бежал. Приказал страшным чудовищам, похожим на рептилий, убить всех грифонов до последнего и выкрал священные локули.

Батальная сцена сменилась картиной ужасающей катастрофы. Небо скрыло взрывом, а потрясенная Калани кричит в муках. Джунгли горят, а в земле образовалась огромная расщелина – прямо перед пытающимся спастись бегством Караи.

Мой сон!

Я отшатнулся. Пальцы будто опалило. В груди забилось острое желание умчаться отсюда со всех ног. Все тело сковал ужас.

Бороться или бежать.

Марко, Касс и Эли не отрываясь смотрели на меня. Им всем снился точно такой же сон. Чувствуют ли они то же, что и я?

– Ты как, чувак? – спросил Марко.

– Нор… – Я даже не смог выговорить «нормально». Челюсть заклинило.

Я не мог больше там оставаться. Казавшийся все это время гладким и надежным пол вдруг завибрировал как натянутая нитка. Я выбежал на балкон, тянущийся вокруг огромного вестибюля. Откуда-то сверху полилась музыка, хотя на самом деле никаких звуков не было.

Бегаду пришлось замолчать. Касс, Марко и Эли тотчас меня нагнали.

– Вы чувствуете это? – прошептал я. – Слышите музыку?

Бегад наблюдал за нами, стоя в дверном проеме. Скелет в вестибюле вдруг будто засветился. Какие-то кости покинули свои места, чтобы занять другие, тасуясь прямо в воздухе. Шея стала короче, а хвост длиннее, словно чудовище было собрано не совсем правильно и теперь исправляло ошибки. Кое-какие кости добавились, вылетев из других скелетов. Форма монстра менялась на глазах, в пасти выросли ряды клыков, а когти заострились.

Вокруг скелета образовался белый покров, который начал оттягивать на себя цвет от всего, что находилось в вестибюле, пока на чудовище, начиная с головы и заканчивая последним когтем, не появилась прозрачная пестрая чешуя.

Я рухнул на колени. Весь окружающий мир исчез, оставив перед глазами лишь бледную тень огромной чешуйчатой рептилии. И еще кое-что – пронзительный неподвижный взгляд профессора Бегада.

– Джек, – позвала меня Эли, – ты в порядке?

Почему она не смотрела вниз? Почему никто не смотрел? Я моргнул, затем еще раз. Помотал головой.

– Смотрите! – воскликнул я. – Раскройте глаза!

И словно в ответ чудовище повернулось ко мне.