Бездарь. Пять шансов из тысячи - Василий Горъ

…В лекцию о парашютном спорте Ольга не вслушивалась – предельно сосредоточенно укладывала парашюты, стараясь в точности следовать советам Вересаева. И периодически краснела, вспоминая первую укладку после возвращения с Иллемара, допущенные ошибки и язвительные комментарии снайпера, который стоял у нее над головой.

Особенно часто вспоминались две фразы: «Нуачо, меньше знаний – больше экстрима!» и «Есть бабло – мозги на свалку…» Скорее всего, потому, что Макс был прав: с первого дня занятий парашютным спортом она только прыгала. А укладку поручала высококлассным специалистам. Благо их услуги стоили копейки.

«Что ты знаешь о своих куполах, кроме их названий?» – глумился он, глядя, как она неуверенно закручивает трубы. – «То, что у парашютов «PD» есть склонность к резким доворотам… и все? А ты в курсе, что если этот парашют укладывать без всяких там «подгибов», то при открытии тебя долбанет так, что мало не покажется?»

«Есть риск оправданный и откровенная глупость!» – мысленно повторяла она его слова, проверяя и перепроверяя каждое свое движение. – «Любой прыжок на грамотно уложенном парашюте – риск оправданный. То же самое, но на куполе, уложенном другим человеком – глупость! В твоем случае – глупость в квадрате, ибо у твоего отца достаточно состоятельных недоброжелателей, способных заплатить сравнительно смешную сумму за совершение небольшой «ошибочки» при укладке…» А когда зачековала камеру второго парашюта и уложила его стропы в соты, вдруг сообразила, что текущая лекция закончена, а Макс говорит о ней:

– …а теперь, когда вы составили себе представление о действии тех «тряпичных амулетов», которыми вам предстоит пользоваться, моя супруга проведет небольшое практическое занятие, которое в нашем мире называется «предпрыжковой подготовкой». Правда, не прямо сейчас, а когда мы подготовим ВДК…[54]

Подготовкой «воздушно-десантного комплекса» занимались на пару. Сначала подвесили три из пяти парашютов на горизонтальные ветки, тем самым изобразив что-то вроде стапелей. Затем выбрали два высоченных камня-трамплина, прыгая с которых можно было отрабатывать приземление, и обсудили список упражнений, которые требовалось освоить равенстирцам. После того как Ольга уяснила поставленную перед ней задачу, Вересаев пожелал ей удачи и унесся к «объекту номер три». Вместе с артефакторами, которые, как оказалось, уже минут десять как прибыли из Лейстивара и жаждали приступить к работе.

Проводив его взглядом, девушка закусила губу, чтобы удержать рвущийся наружу тяжелый вздох, собралась с мыслями и развернулась к магам:

– Ну что, уважаемые, готовы слегка поднапрячься?

Подчиняться женщине, да еще и бездарю, магам было невместно. Но присутствие та-Горена, с интересом наблюдавшего за их поведением, не позволяло выпендриваться, поэтому они без лишних слов построились в одну шеренгу и изобразили требуемую готовность. Но лишь изобразили – в их взглядах, направленных на Фролову, ясно читались крайнее недовольство и пренебрежение.

Последнее возмутило Ольгу больше всего, поэтому перед тем как уложить их лицом в траву и заставить отрабатывать правильный прогиб, Фролова уделила пару минут теории. То есть описала все стадии прыжка, начиная с отделения и заканчивая приземлением. Но не просто так, а «от противного» – предельно подробно разбирая возможные ошибки и их последствия. Клык Шеллара, вздымающийся за ее спиной, очень неплохо подстегивал фантазию слушателей, поэтому лекция была принята «на ура». Вернее, на «ой, мамочка»: представив себе последствия СВОЕГО падения с этого, вполне конкретного, плато, маги перестали кривить морды и настроились на рабочий лад.

С этого момента парни делали все, что требовала девушка. До потери пульса изображали «промокашки», прыгали с «трамплина» и уходили в перекаты. Раз за разом дергали за подушечки отцепок, проваливаясь на метр и повисая над самой землей. Фанатично елозили животами по траве, выставляя вперед согнутую в локте левую руку и «бросая» правой «медузу». В результате часа через три они вымотались так, что умудрились не отреагировать на мощное басовитое гудение, раздавшееся со стороны объекта номер три.

Зато на него отреагировала Ольга – кинула взгляд в сторону высоченной деревянной «бочки», всего за сутки построенной «таджиками» та-Горена, и удовлетворенно хмыкнула: «Кажется, заработало!»

Не заработало. Или заработало, но, как говорил Карлсон, весьма «приблизительно»: гудение прервалось. Минут на пятнадцать-двадцать. А на тестовый режим вышло только с третьего «включения». И начало менять высоту тона и громкость чуть ли не раз в десять секунд.

Такая какофония длилась больше часа. А когда, наконец, прервалась окончательно, в эфире раздался страшно довольный голос Вересаева:

– Ну че, Оль, к разврату готова?!

– С тобой, любимый, я готова на все… – с придыханием ответила она.

– Смелое заявление! – хохотнул снайпер. – Проверю. Вечером. Если захочешь!

– Ты только обещаешь… – притворно вздохнула она. – А я страдаю. И чем дальше – тем сильнее!

– Ладно, о твоих страданиях поговорим потом. Давай-ка, строй своих архаровцев и гони их сюда…

Услышав приказ «строиться», «архаровцы», порядком уставшие от отработки правильного положения тела при броске «медузы», с трудом поднялись на ноги и вопросительно уставились на Фролову. Полюбовавшись на их чумазые лица и изгвазданные травяным соком одеяния, девушка не без труда удержалась от улыбки:

– Могу вас порадовать: на этом подготовительная часть сегодняшней тренировки закончена, и через несколько минут мы перейдем к основной…

Сил радоваться у магов не оказалось. Поэтому сотню метров до объекта номер три они не шли, а плелись. По спиральной лестнице, опоясывающей «бочку» снаружи, тоже поднимались через «не могу», не обращая внимания ни на мощное гудение, раздающееся за стеной, ни на вибрацию ступеней. И здорово отстали от бодрой и полной сил Фроловой. Зато когда вошли в узенькую дверь и увидели Вересаева, парящего в трех метрах от решетчатого пола, враз забыли про свою усталость и потеряли дар речи. Ибо, заметив вновь прибывших, Максим немного покрутился в горизонтальной плоскости, при этом воспарив к выгнутой парусом рыбачьей сети, натянутой под стропилами крыши, затем сделал заднее сальто, и, скользнув к краю потока, эффектно спрыгнул на помост.