Бездарь. Пять шансов из тысячи - Василий Горъ

…Оценить Велсию ап-Лагаррат на твердую пятерку можно было в одной-единственной системе координат – в той, в которой женская красота измерялась размерами приданого. А во всех остальных нескладная двенадцатилетняя девчушка, жутко комплексующая из-за маленького роста и полного отсутствия груди, могла потянуть от силы на троечку. Да и ту – с натяжечкой.

«Мечта педофила, блин…» – мрачно подумал я, разглядывая тоненькую шейку и хрупкие ключицы ребенка, зачем-то наряженного в роскошное платье с кринолином. – «Куда ей, на фиг, замуж?»

– Замуж ей пока еще рановато… – словно вторя моим мыслям, угрюмо выдохнул та-Горен. – Но что разрешено законом, то не запрещено.

– И что, нет никакой возможности отказать жениху? – пригубив из бокала очень неплохого вина, негромко поинтересовался я.

– Ну почему? Такая возможность, безусловно, есть… – криво усмехнулся маг. – И если бы ап-Лияро посватался сам, лично, то я бы, не задумываясь, послал его к предкам…

«Гуманненько…» – мысленно прокомментировал я равенстирское ругательство. – «У нас, в России, посылают куда изощреннее и дальше…»

– К сожалению, просить соизволения связать Нить жизни Таапо с Нитью жизни моей дочери будет лин-Аррас ап-Биертен. А отказать второму сыну Владыки я не смогу…

В хитросплетениях взаимоотношений представителей равенстирского бизнеса с сильными мира сего я разбирался значительно хуже, чем свинья в апельсинах, поэтому судить та-Горена не стал. Ибо даже у нас, в сравнительно цивилизованном обществе, игнорирование «настоятельной просьбы» сына какого-нибудь олигарха, как правило, ставило жирный крест на бизнесе незадачливого отца и крайне негативно сказывалось на его здоровье. А тут, на средневековом Равенстире, последствия могли быть куда как неприятнее.

Решив, что мое молчание – признак несогласия, ап-Лагаррат-старший сжал кубок с вином так, что побелели пальцы. Но сдержал бешенство и попытался объяснить причину, мешающую «послать к предкам» еще и лин-Арраса:

– Оба моих сына служат на Варгетте. По контрактам первой ступени. Старшему, Коннасу, остался год с небольшим. Иаррану – три с половиной…

Слово «Варгетт» мне ни о чем не говорило. Понятие «контракт первой ступени», собственно, тоже. Поэтому я счел разумным напомнить о том, что знаю о Равенстире ой как немного.

Гнев та-Горена как корова слизнула: сообразив, что мне тупо не хватает информации для анализа, он быстренько описал мне механизм действия одного из самых значимых социальных лифтов их общества – службы по контракту. Оказалось, что Девять Миров едины только на словах, а на самом деле их можно разделить на восемь «старых», более-менее приспособившихся к относительно мирному сосуществованию, и один «новый», упорно не желающий принимать культурные ценности, навязываемые «старичками». Будь Варгетт чуть менее населенным и менее богатым, с его жителями бы как-нибудь договорились. Но чрезвычайно мягкий климат, позволяющий без особых трудозатрат снимать по два-три урожая в год, и широчайшая номенклатура полезных ископаемых, добываемых в этом мире, делали его уж очень вкусной добычей для любого, кто хоть что-то понимает в экономических реалиях. Как водится в таких случаях, добычу поделили задолго до завоевания и по-братски. То есть сильные миры получили право накладывать лапы на все, что считали нужным, а слабые – на объедки с барского стола. Потом Владыки мобилизовали войска, нашли формальную причину для вторжения и устроили классическую операцию по принуждению к миру. Вернее, начали, захватили по приличному куску чужой территории и завязли: несмотря на то, что до вторжения Варгетт жил в мире и согласии, его население оказалось не из трусливых. И, уйдя в леса, начало партизанскую войну. Отправлять в этот мир все имеющиеся в наличии силы ни один Владыка не захотел – видимо, они все-таки побаивались своих «закадычных друзей». Поэтому конфликт перешел в затяжную фазу – войска оккупантов контролировали лишь самые вкусные месторождения и куски плодородных земель, а вся остальная территория осталась под контролем местных.