Формула Вечности - Вячеслав Шалыгин

– Нет, бригадир. Я работаю в России седьмое столетие. Поверьте, сейчас там живется не тяжелее, чем по другую сторону кордона. Особенно здесь, в Испании. Идеология, конечно, утомляет, но в целом… привыкнуть можно.

– Западная пресса пишет ужасные вещи. Что народ голодает, бунтует, но восстания жестоко подавляются, а несогласных с режимом отправляют в психиатрические лечебницы, сажают в лагеря, как при Сталине, и ссылают в Сибирь.

– Запад всегда был настроен против России. Так было в прошлом, так будет и впредь. Мы занимаем слишком выгодный регион на стыке Европы и Азии. Слишком большой и богатый ресурсами. И не хотим ни с кем делиться, в первую очередь с англосаксами. Поэтому иной политики от них ожидать не приходится. Вспомните хотя бы русско-турецкие войны. Во всех мы воевали не столько с Османской империей, сколько с Британией. Теперь за спиной наших противников так или иначе стоит Америка. Ничего не меняется. Поэтому не имеет значения, какой в России режим. Большевики, капиталисты, кто-то еще… Кто бы у нас ни правил, Запад все равно найдет, за что уцепиться. Впрочем, довольно о политике, бригадир. Эта тема изрядно наскучила мне еще дома. По старой доброй традиции расскажите для начала о чем-нибудь занятном.

– Зная ваше увлечение новинками прогресса… – Мартынов сунул руку в карман, но передумал. – Нет, обойдусь без бумаг, чтобы не вызывать лишних подозрений.

– Верно, – Шуйский одобрительно кивнул.

– Голландская фирма «Филипс» предложила очередную новинку: кассетный видеомагнитофон. Весьма удобная вещь. Как и в прежних моделях, можно вести запись с телекамеры на пленку, тут ничего нового, но теперь нет нужды возиться с бобинами. Кассеты размером с книгу, не больше. Да и сам аппарат исключительно компактен. Я договорился с нужными людьми в Амстердаме, партию аппаратов в ваше отделение Цеха они поставят в самое ближайшее время по линии «Внешторга».

– Не забудьте договориться и о партии кассет, – Шуйский усмехнулся. – Технологии в современном мире развиваются быстрее всего, это радует. Есть что-то еще?

– В плане технологий? Да, имеется. К примеру, карманные счетные машинки. Незаменимая вещь для разъездных торговцев.

– Ну, с этим тоже к внешторговцам, – Шуйский поморщился. – А если взять более перспективные изобретения?

– Эксперты считают, что неплохие перспективы имеет продукт американской фирмы «Корнин Глассворкс», так называемое оптическое волокно. По нему можно передавать весьма качественное телевизионное изображение. А компания «Интел» наладила серийное производство так называемого микропроцессора. При размерах кремниевой подложки всего-то семь на семь миллиметров он заменяет 2300 транзисторов. Думается, если совершенствование электроники пойдет и дальше в таком темпе, очень скоро вычислительные машины станут предельно компактными, не крупнее среднего дорожного чемодана. Эксперты в один голос твердят, что это многократно увеличит возможности электронных систем самолетов, судов и космических кораблей.

– Неплохо, – Шуйский задумчиво побарабанил пальцами по столу. – И одновременно не очень-то хорошо.

– Почему?

– Потому, что не только гражданские, но и военные машины станут совершеннее. Ведь ЭВМ таких размеров уже вполне поместится, скажем, в танке. А боевая техника с электронной начинкой – это уже не образцы времен Второй мировой, это оружие на порядок могущественнее.

– Жизнь в СССР все-таки накладывает свой отпечаток даже на вас, мастер. – Мартынов слегка усмехнулся. – Вы в первую очередь думаете о военном применении новинок.

– Восьмого дня Никсон отдал приказ о минировании вьетнамских портов и нанесении ударов по внутренним водным путям, железным дорогам и прочим коммуникациям Северного Вьетнама. Слышали об этом?

– Да, конечно. Мы, как и все, еще три года назад делегировали нескольких Вечных в помощь юго-восточному отделению Цеха. В американской армии много Хамелеонов, пришлось поддержать наших братьев оружием и бойцами.

– А что произошло в Сайгоне через два дня после начала майских бомбардировок, вам известно?

– Погибли двое Вечных, – Мартынов кивнул. – Они были вашими?

– Нашими, бригадир, – Шуйский неодобрительно покачал головой. – И вашими, кстати сказать, тоже. Они были Вечными. Одной крови и со мной, и с вами.

– Простите, мастер, – Мартынов стушевался. – Запад меня испортил. Вся эта пропаганда… порой забываю, что я не человек. Простите.

– Ничего страшного, бригадир, – Шуйский похлопал его по руке. – В России тоже по уши пропаганды, и порой я сам ловлю себя на мысли, что принимаю проблемы смертных слишком близко к сердцу. Таков текущий век. Информация становится оружием. И, если честно, я убежден, что это к лучшему. В баталиях на информационном поле боя хотя бы никто не погибает. По мне – пусть так и будет. Пусть войны ведутся в эфире и на полосах газет, а силой люди мерятся на спортивных аренах. Утопия, конечно, однако мечтать не зазорно.

– Согласен, мастер, – Мартынов кивнул. – К тому же мечты, как оказалось, со временем сбываются. Но я позволю себе уточнить подробности того, что произошло в Сайгоне. Откуда там взялся Хамелеон? И как ему удалось застать врасплох сразу двоих наших ребят?

– Хамелеон? – Шуйский невесело усмехнулся. – Нет, мой друг, это был не Хамелеон. Помните дело 1785 года? Вы расследовали его вместе с Лукьяновым.

– Черт побери! – Мартынов вскинул брови и удивленно вытаращился на мастера. – Всплыл тот выродок? Через столько лет! А ведь мы были совершенно уверены, что он не выжил. Все следы оборвались на границе с Восточной Пруссией. Получается, мы оплошали?

– Теперь поздно себя корить, – сказал Шуйский. – Да и ни к чему. Почти двести лет – это серьезный срок давности. И потом, нельзя утверждать, что это сделал именно тот выродок. Чокнутые любовники могли встретиться снова, и в них могла разгореться былая страсть.

– Сомневаюсь, мастер. Версия здравая, но я почему-то сомневаюсь.

– Я тоже, – Шуйский вынул из кармана небольшой листок. – Особенно после того, как мне в руки попал исключительно любопытный документ. По степени любопытности он вполне может соперничать с тем памятным донесением Лукьянова. Собственно, это и есть первая причина, по которой я приехал к вам, несмотря на все сложности.

– Первая? – Мартынов пристально посмотрел в глаза мастеру, словно надеясь прочитать в его взгляде то, что Шуйский оставил недосказанным.

– Да, бригадир, – спокойно ответил мастер. – В целом их три. Эта первая. Прочтите.

Мартынов взял записку и бегло пробежал взглядом по машинописному тексту на бланке с устрашающей шапкой «КГБ СССР. Совершенно секретно». На чтение ушло не более минуты, но за это короткое время на лице у бригадира отразилась целая гамма эмоций. В большинстве своем негативных. Шуйского такая реакция не удивила. Он и сам пережил целую бурю чувств, прочитав документ. Ведь значилось в нем следующее:

«Докладываю, что использование агента Генриха против Вечных в последнее время было затруднено. Он не шел на контакты, мотивируя это намерением выйти из игры и начать новую жизнь по стандартам смертных. В январе 1969 года он вместе с молодой женой (смертной) исчез из поля нашего зрения и не появлялся до апреля текущего года. В конце апреля в Ленинграде агент Малик вступил с Генрихом в контакт и предложил ему провести одну из операций в зоне ответственности нашей службы. Генрих не принял предложения, но от повторной встречи не отказался. В следующую встречу Малик расширил список возможных операций, увеличил сумму вознаграждения и предложил новые гарантии. Генрих проявил интерес к операции „Лотос“. Во время третьей встречи было достигнуто окончательное согласие, были обсуждены детали и время проведения операции. В начале мая текущего года Генрих прибыл в Северный Вьетнам, но немедленно приступить к операции „Лотос“ ему помешали наступательные действия американских войск. Через неделю после прибытия Генрих доложил об уничтожении двух Вечных (сведения подтверждены ГРУ) и после этого на связь не выходил. Все попытки установить с ним контакт закончились безрезультатно. Скорее всего, Генрих спланировал такой ход заранее, поставив себе истинной целью выбраться с нашей помощью из страны и обосноваться на Западе. Версию подтверждает тот факт, что семья Генриха исчезла из поля нашего зрения одновременно с самим агентом. Кроме варианта с побегом на Запад, есть вероятность, что семья обосновалась в Москве, но так ли это и живет ли Генрих со своей семьей – неизвестно. Женщину и ребенка, похожих на жену и сына агента, видели в столице, но в нашем распоряжении имеются только младенческие фотографии ребенка, которому сейчас около трех лет, а женщина могла изменить внешность. К тому же с ними был мужчина, абсолютно непохожий на Генриха, зато имевший сильное сходство с ребенком. Прошу рассмотреть вопрос о целесообразности продолжения поисков Генриха и его повторного привлечения в случае успеха поисков к оперативной работе. 21 мая 1972 г . Волков».