Формула Вечности - Вячеслав Шалыгин

– Невероятно, – Мартынов вернул бумагу мастеру. – Просто невероятно! Правда, извините, мастер, я не нашел подтверждения тому, что это тот самый выродок, но в целом документ очень и очень настораживает. Особенно беспокоит факт, что люди знают о Цехе. Они знают, кто мы на самом деле, они знают, кто способен нас уничтожить, и они пользуются этим! Это может обернуться катастрофой!

– Успокойтесь, бригадир, – невозмутимо попросил Шуйский. – На самом деле люди ничего не знают. Правда, легче от этого не становится.

– Не понимаю вас, мастер.

– Все просто. Эта записка отправлена одним Хамелеоном другому. По состоянию дел на декабрь прошлого года, в Конторе служили целых шесть особей этого гнусного вида, трое мужчин в Москве, двое в Киеве и одна женщина в Ленинграде. Традиционная охота на Вечных была их первоочередной, но нештатной задачей. Они очень ловко использовали ресурсы КГБ в личных целях, но с людьми своими секретами не делились. В точности как это делаем и мы. Это обычная практика.

– Да-да, помню, – согласился Мартынов немного растерянно. – В конце тридцатых было что-то похожее. Сначала они проникли в высшие эшелоны НКВД, потом мы… чем закончились эти игры, не хочется вспоминать.

– И не вспоминайте, нервы дороже, – Шуйский усмехнулся. – Так что люди ничего не знают ни о Цехе, ни о Хамелеонах.

– Вы говорите о врагах в прошедшем времени, они устранены?

– Да, бригадир. Все шестеро. Однако не устранен выродок. Более того, как сообщил перед смертью последний из этой шестерки Хамелеонов, след нашего подопечного все же отыскался. Угадайте, где.

– Здесь? – предположил Мартынов, невольно озираясь. – В Испании?

– Верно, бригадир. И это третья причина, по которой я приехал к вам. Вы должны быть предельно внимательны и осторожны. Я уже предупредил Службу безопасности вашего отделения Цеха. Но я сказал, что на вашей территории появился обычный Хамелеон. Только вы знаете правду.

– Спасибо, мастер, я учту, – бригадир заметно сник. – Вы сказали, это третья причина. Почему третья? В чем же суть второй?

– В том, мой друг, что одним из убитых в Сайгоне был ваш давний товарищ Лукьянов, – Шуйский взял паузу.

Мартынов несколько секунд молчал, осмысливая информацию, а затем понимающе кивнул.

– Вы считаете, что выродок знает о нашем особом интересе к его персоне?

– Я допускаю такой вариант. Судите сами. Он отказывался охотиться на Вечных внутри страны и в Европе, пытался остепениться, даже завел семью. Однако, едва подвернулась возможность, он без колебаний отправился во Вьетнам – практически по собственной инициативе! Почему?

– Он знал, что там сможет найти Лукьянова?

– И не только его. Как я уже сказал, с начала мая в Сайгоне находился и я. Если наша троица представляет для выродка особый интерес, устоять против такого искушения он не мог. Ну, а частичный успех первой операции вдохновил его на новые подвиги, и он направился сюда. Возможно, по моим следам, а возможно, прямиком по вашу душу.

– Но постойте, мастер! – Мартынов вдруг схватил Шуйского за рукав. – Откуда он узнал наши имена, откуда узнал, что вы с Лукьяновым работали в Сайгоне, а я нахожусь здесь, в Испании?!

– Не имею представления, бригадир, – Шуйский покачал головой. – Первое, что приходит в голову, – выродок каким-то образом нашел своего папашу в Цехе и припугнул его разоблачением. Незадачливому родителю не оставалось ничего иного, как пойти ему навстречу. Вполне возможно, это произошло давно, и некоторые необъяснимые провалы и неудачи нашей Службы безопасности обусловлены именно этим обстоятельством. Гадать можно бесконечно. Но если опираться исключительно на факты и сопоставить нашу информацию с содержанием записки Хамелеонов, утверждать можно лишь одно: выродок намерен убрать тех, кто в курсе его существования. Этим он обезопасит и себя, и своего родителя в Цехе.

– Но ведь после Сайгона мы начеку. Если он убьет еще хотя бы одного Вечного, безопасности ему не видать. Цех будет преследовать его, как любого другого Хамелеона.

– Видимо, заговорщики учли этот момент. Например, договорились, что после нашего устранения выродок надолго ляжет на дно. Почему бы нет? Хамелеоны по своей сути агрессивные и вспыльчивые твари, им трудно обуздать свой инстинкт гнева, однако мы имеем дело с помесью. Он наполовину Вечный, а значит, способен контролировать свои эмоции не хуже нас с вами. То есть он способен прислушиваться к голосу разума и дельным советам. Например, к советам своего родителя. Я допускаю, что и прежде он выполнял указания конторских Хамелеонов только после консультаций с родителем из Цеха. Подытоживаю: один труп – не доказательство моей мрачной теории, но лучше принять меры, бригадир. Будьте бдительны.

Мартынов, собираясь с мыслями, нервно потер виски и кивнул:

– Я постараюсь, мастер.

– Всего хорошего, сеньор Мартинес. Еще раз – будьте осторожны.

Шуйский ободряюще похлопал бригадира по плечу, встал и неторопливо направился к выходу…

…Больше они не встречались. Бригадир испанского отделения Цеха Мартынов был убит неизвестным Хамелеоном при невыясненных обстоятельствах неподалеку от своего дома в Барселоне вечером 26 августа 1972 года. Улик или следов Хамелеон не оставил, а свидетелей происшествия найти не удалось, несмотря на относительно ранний час. Даже тело бригадира было обнаружено не сразу, а лишь после того, как закончилась трансляция открытия Мюнхенской Олимпиады. Самой богатой на рекорды и самой кровавой Олимпиады в истории игр.

* * *

Бывает, провинциалы обиженно восклицают: «Москва – не вся Россия!» Слышали, наверное? Так вот, они не правы. Именно вся. Здесь и сейчас. Все лучшее и все лучшие находятся здесь. Живут ли, проездом ли, в командировке, на отдыхе, «покоряют» или пресмыкаются – не имеет значения. Они здесь – и это главное. Москва – это вся Россия, весь ее сок. А города и веси, соединенные со столицей лишь тонкими ниточками железных дорог, пунктирами шоссе и эфемерными воздушными трассами, – это центры добычи сырья, заводы и узловые станции в огромном краю лесов, полей и рек. Колонии на собственной территории. Парадокс, но так всегда было, так всегда и будет. Таков уж бестолковый и расточительный национальный колорит. Ведь известно, что умом наше государство не понять, аршином не измерить и никакими руками не объять. Впрочем, есть и плюс: зато и победить невозможно. Рухнет все, оно останется. Хотя бы в виде Москвы.

«А вообще… поживем, увидим. – Эфиоп вырулил на Варшавку, прибавил, но тут же сбросил газ. Впереди маячила главная беда Москвы начала XXI века – пробка. – Сколько обычно цветут и пахнут такие города? Лет двести, триста? Помню, как расцветала Бухара, как сиял Самарканд, купался в роскоши Багдад… Каждый раз казалось, что центр мира сместился именно сюда. Ан нет. Прошли их времена. Быстро прошли. Дождемся и подмосковного вечера».

Эфиоп невольно поднял взгляд к багровеющему вечернему небу и удивленно поморгал. Мысль, будто бы сама собой пришедшая в голову, была странной. Он никогда не бывал в Багдаде, да и времен расцвета Бухары помнить не мог, слишком давно это было, века прошли. Откуда ему помнить о таких древних временах? Из учебника истории? Но с этим предметом в школе Эфиоп не дружил, а в военном училище вдалбливали в основном историю КПСС и прочую ерунду.