Любить нельзя ненавидеть - Ольга Герр

— Ты уходишь? — в голосе Эйвери звучало удивление напополам с разочарованием. — Это все? Инициация состоялась, я больше не невинна?

— Да, — кивнул он, — состоялась.

Сейчас ему было не до разговоров и объяснений. Убраться бы подальше да поскорее, вот и все о чем он мог думать.

Корвин понятия не имел, почему солгал. Но изливать душу и признаваться в неуверенности он был не готов. Да и с кем откровенничать? Уж точно не с той, кто претендует на ту же благодать, что и он. Чтобы там не говорили древние, жена для теурга не вторая половина, не помощница во всех делах, а соперница. Постель в первую брачную ночь — поле битвы. И он позорно с него бежал.

К подавленной страсти примешивалась боль неудовлетворенности. Она усилилась, когда он покинул супружеские покои. С этим надо что-то делать, и от жены он прямиком отправился к любовнице. Вошел без стука. Сегодня, впервые на памяти Корвина, Лэя его не ждала.

Девушка вскочила с кровати, потревоженная его появлением.

— Сир? — она часто моргала, еще не до конца придя в себя после сна. — Чем обязана визиту?

— Ты как будто не рада меня видеть, — нахмурился Корвин. — Не ты ли недавно жаловалась, что я редко тебя навещаю?

— Но сегодня ночь инициации. Разве ты не должен быть с женой?

— Не твоего ума дела, что и когда мне делать, — перебил ее Корвин, велев: — Раздевайся.

Лэя медлила всего мгновение, а потом развязала тесемки сорочки. Ее тело отличалось от тела Эйвери — в первую очередь формами, и как бы Корвин не фантазировал, представить одну на месте другой не выходило. Но именно эта непохожесть обернулась достоинством любовницы и сыграла ему на руку: проблем в постели с Лэей не возникло.

А утром, когда он как обычно прошел к себе в кабинет, его уже ждали Дамиан и Тео. Единокровный брат явился на горячее. Как всегда, где скандал — там Теодор.

— Вы что здесь делаете? — нахмурился Корвин. — Не помню, чтобы разрешал входить сюда в мое отсутствие.

— Хочешь отчитать нас? — изогнул брови Тео. — А я думал, обсудим несостоявшуюся инициацию.

Корвин поморщился. Мог бы догадаться, что Дамиан с Тео явились в такую рань не ради светской беседы. И хотя советник помалкивал, было очевидно, что он его осуждает.

— Я не обязан перед вами отчитываться, — огрызнулся Корвин.

— Перед нами нет, — кивнул Тео, — но перед кланом — да. Выбирай: или отвечаешь сейчас, или я вынесу этот вопрос на совет.

Корвин посмотрел на Дамиан. Он с Тео заодно? Советник был хмур. Ситуация ему не нравилась. Но кто он такой, чтобы перечить второму сыну сира Аллистера?

— Что пошло не так? Почему сорвалась инициация? — требовал ответа Тео.

— Потому что я отказался от нее, — вынужденно признал Корвин.

— Ты поддался чувствам, — догадался брат.

— Не чувствам, а эмоциям. Это разные вещи. Но дело даже не во мне. Я не уверен, что девушка любит меня. Ее ответ под сывороткой откровений можно трактовать по-разному.

— Полагаешь, она похожа на миледи Илону? — подал наконец голос Дамиан.

Корвин и Тео одновременно вздрогнули при упоминании этого имени. Миледи Илоной пугали маленьких теургов. Со дня ее смерти прошло около сотни лет, но память о ней до сих пор жила, хотя женщину вычеркнули из официальных хроник и даже убрали ее портрет из галереи.

Причина, почему ее имя произносили исключительно шепотом, была проста — Илона обхитрила мужа. Сперва она вызвала у него симпатию к себе, затем во время свадебного обряда ответила под сывороткой откровений полуправду о своих чувствах, убедив главу Черного клана сира Эндрюса в своей любви. И в итоге при инициации забрала всю благодать, заполучив власть над Черным кланом.

Правила миледи Илона недолго. Ее сместили в результате кровавого переворота, но урок, который она преподнесла всем будущим главам, не забыли. Ее имя стало нарицательным и ассоциировалось с мужской слабостью и глупостью.

— Я не исключаю такой возможности, — кивнул Корвин. Он едва мог представить Эйвери, замышляющую нечто подобное, но подозрения в ее адрес оправдывали его промах.

— Как ты планируешь все исправить? — Тео не собирался делать ему поблажек.

— Дайте мне время, — обратился Корвин к обоим. — Прежде чем провести инициацию, необходимо убедиться в искренности девушки.

А заодно избавиться от слабости, коей являются чувства к Эйвери — добавил он про себя. Единственное, что ему дозволено испытывать к собственной жене — это неприязнь. И Корвин был настроен взрастить ее в себе, чего бы это ему не стоило.