Слёзы Шороша - Братья Бри

Друзья, тотчас забыв об усталости и удовольствии сидеть на удобных стульях (впрочем, на любых стульях, лишь бы не бежать, не идти и не стоять), подскочили навстречу Гройоргу.

– Прибереги Мал-Мальца для корявырей, – заметил Мэтью.

– Как же я рад снова видеть тебя, Мэт-Жизнелюб!

– Моя радость больше твоей, ты же Квадрат.

– Насчёт Квадрата спорить не стану, Мал-малец в помощь мне. Савасард-Ясный, дружище! Вот и свиделись.

– Гройорг, дружище!

– А это кто ж? – округлил глаза Гройорг.

– Для меня он Дэн, – ответил Мэтью.

– Для меня тоже, – сказал Савасард.

– Я Дэн, метатель камней, – представился Дэниел и протянул Гройоргу руку.

– Приветствую тебя, – Гройорг задержал взгляд на лице новоиспечённого Дэна, – Дэн-Синеокий. Посмотрим, какой ты метатель камней. А что с нашим-то Дэном-Грустным стряслось?

– Теперь он вместо него. Я же сказал, для меня он Дэн, – в словах Мэтью слышалась непреклонность.

– Подожди, Мэт! Не могу я так. Гройорг, послушай. Я… понимаешь, я и есть Дэн-Грустный. Только теперь ещё грустнее, чем был… из-за всего этого, – заметно волнуясь, проговорил Дэниел и рукой махнул на своё лицо.

– Дэн-Грустный?! – в недоумении переспросил Гройорг.

– Грустный, а никакой не синеокий. Это Мартин был синеокий. Когда я погиб… то есть моё тело погибло, я позаимствовал его: ему оно было уже ни к чему.

– Фелклеф, это Дэн-Грустный, мой друг. Его убили, а он взял да выжил. И это мои друзья: Мэт-Жизнелюб и Савасард-Ясный. А это, друзья, ещё один мой друг и самый главный завсегдатай моего любимого трактира «У Фелклефа» – Фелклеф.

– Рад знакомству, – сказал Фелклеф.

– Знаю я, чему ты рад, – со смешком прохрипел Гройорг. – Неси еду поскорее, всю ночь у тебя пробудем. Смотри-ка! Вон и голова Малама появилсь. Малам, ты к самому главному поспел!

– Ещё немного и не успел бы, – сказал Малам, неровно дыша: видно, ему тоже пришлось пробежаться.

Малам и Гройорг обнялись (на спине у Малама, как и у его друга, вместо горба красовался оранжевый капюшон).

– Теперь все собрались, Мал-Малец в помощь мне! Нет, вру, нет одного. Где же Семимес-Победитель, а?

– Не пошёл с нами Семимес, – Малам опустил голову.

– А куда идём-то?

– Направляемся мы в логово Тьмы, в Выпитое Озеро. Семимес с ребятами у Фэдэфа побывал. Получили они от него наставления.

– А-а. Не горюй, друг, не подведёт Семимес – придумает что-нибудь, на то он и сын Малама. Вы не через бочку, что у тебя в запертой комнате, сюда явились?

– Гройорг! – остановил его Малам и тут же исправился: – Хотя что я тебя одёргиваю. Ребята здесь, с нами, а я ору, будто они несведущи. Нет – через Тёмные Воды из Дикого Леса в Нет-Лес. А к бочке мы с Семимесом дно приладили да хоглифским «Кровавым» её до краёв наполнили, чтобы к ходу тайному под ней доступа не было. А коли корявыри сунутся, вином их угощу.

– Значит, в запертой комнате тайный ход, и мы могли бы без мучений прямо в трактир на пироги попасть?

– Жизнелюб он и есть жизнелюб, – сказал Малам.

– О! Вот и еда! Молодец, Фелклеф! И ты с нами садись. Конец работе! Что на свете может быть лучше…

– Беседы и поедания яств, – продолжил за Гройорга Мэтью.

– Когда они объединяются, – закончил Дэниел.

– Когда они объединяются в трактире «У Фелклефа», – прохрипел (счастливый) Гройорг.

– Должен я ещё одно дельце обделать, – оправдался за то, что ещё не сидит за столом среди друзей, Фелклеф и обратился к ребятам: – Стало быть, ты Мэт, а ты Дэн? А то я напутать могу.

– Так и есть: я Мэт, а он Дэн.

– Вот те раз! Я тут болтаю, а о главном не сболтнул! Ребятки…

– Гройорг! – взвизгнул Фелклеф.

– Ты мне не Малам, рот затыкать!

– Зато ты всё тот же Гройорг, – отпарировал Фелклеф.

– Ладно, твоя забота – ты и признавайся.

– Ну-ну, – сказал Фелклеф себе под нос и вышел из зала.

Всего на несколько мгновений чьи-то глаза задержались в узком пространстве между краем приоткрытой двери и планкой дверного проёма. И за эту толику времени они вдруг вспыхнули и загорелись огнём сумасшедшего счастья.

– Мэтью! – чуть ли не истерический крик заставил Мэтью подскочить со стула и проглотить кусок жареной рыбы, ещё не готовый к тому, чтобы его проглотили.

С ходу Кристин бросилась ему в объятия.

– Мэт!.. Я уже не надеялась! – взволнованно проговорила она и разрыдалась.

Мэтью гладил её по голове.

– Не надеялась?

– Не надеялась.

– Не надеялась?

– Не надеялась, Мэт.

– Крис, Крис, успокойся. Всё хорошо, и уже можно по-настоящему не надеяться.

– Ты посмеиваешься надо мной? Тебе весело, да?

– Мне, правда, весело, Крис: я счастлив.

– Это было ужасно, Мэт! Я думала, что найду вас… ведь я шагнула из кабины этого чёртого колеса обозрения, чтобы найти вас.

– Знаю, Крис.

– Ничего ты не знаешь, Мэт! Откуда ты знаешь, каково мне было! Вы с Дэном бросили меня! А я, как дура, шагнула в никуда… из-за вас. А потом стало ясно, что вы исчезли. Эти хунги! Эти ночи! Здесь нельзя выйти вечером из дома… из гриба. Я уже перестала придумывать, как встречу вас с Дэном. А поначалу воображала картинки нашей встречи и каждое утро просыпалась с надеждой. Но каждый день кончался ничем… – она не смогла продолжать: место слов снова заняли слёзы.

Тем временем Фелклеф вполголоса, но живо что-то разъяснял Маламу.

– Где Дэн? – спросила Кристин, вволю наплакавшись. – Фелклеф сказал, он здесь.

Дэниел стоял в шаге от своих лучших друзей и радовался, глядя на них.

– Он расскажет тебе про Дэна, – Мэтью кивнул на Дэниела.

– Почему «расскажет»? Что с ним? Где Дэн? Фелклеф только что сказал мне, что Дэн здесь вместе с тобой.

– Успокойся, Крис. Это мой лучший друг, и он всё-всё знает о Дэне и расскажет тебе о нём. Вам лучше уединиться.

Порывисто повернувшись к тому, кто всё-всё знает о Дэне, она сказала столь же порывисто:

– Пойдём в мою комнату, кладезь информации!

– Я здесь подожду – приходи, Крис, – кинул вдогонку Мэтью.

Через какое-то время, потерявшее для Мэтью определённость, потому как было заполнено его переживаниями за Дэна и Крис, вернулся Дэниел, один.

– Дэн, ну как?

– Всё хорошо. Наплачется вдоволь и придёт. Кстати, вот восьмая Слеза, тот самый глазастый камень – и к Фэдэфу ходить не надо. После ужина устроим сожжение последней странички, – сказал Дэниел, ничего не объясня я, но и не оставляя сомнений в том, что всё хорошо. Затем обратился к Гройоргу: – Квадрат, ты знал и ничего ей не сказал?