Сердце феникса. Сквозь огонь - Елена Белова

Мир Земля

Зоя

Мир кувыркнулся. Мелькнули звезды и пропали, и Зоя, уткнувшись носом в пол, наконец поняла, что ее ударили! Кто? Кто посмел?! И тут же поняла – кто. Потому что Он стоял рядом.

– Дрянь, – повторил Вадим каким-то не своим голосом. – Вставай.

Он никогда еще так с ней не говорил. И глаза… Зойка отрезвела в момент. Что она сделала? Почему он так…

– Вста-вай. Живо!

– Дим, за что? А-а-а! – Незримый удар снова швырнул ее на пол, опрокинул на спину, тряхнул, как нашкодившего щенка… – Ай! Дим!..

– Заткнись. Смотри сюда.

Они уже были не на берегу озера – вокруг откуда-то появились светло-серые стены незнакомого зала. Момента переноса Зоя не уловила. Щека горела. А злость Повелителя путала все мысли хуже «пыльцы». Она даже не сразу поняла, что там на экране… кто падает, скатывается по ступенькам и вспыхивает живым факелом. Занимается огнем вишневого цвета платье. Даже трава на дорожке начинает гореть… Картинка дрогнула, перекосилась и замерла.

– Ну?

– Что?

– Не притворяйся. Гэс сдал тебя с потрохами, маленькая стерва. Принцесса сопливая. Мстительница дешевая. – Вадим не кричал, он говорил как-то очень ровно, но Зойка остановилась, только когда спину захолодила стена. И только тогда заметила, что пятится, пятится, забыв встать. – Что скажешь, сестрица, а?

– Я…

– Ты думала, я не узнаю? Ты понадеялась, что я тебе спущу? Ты решила, что опять прикинешься овечкой и все сойдет, да?

– Я… Дим, я…

– Ты кем меня считаешь, принцесса ты бестолковая? Лохом, который купится на улыбочку и милые глазки?! Слабаком, который простит за нарушение своих приказов? Идиотом?! Отвечай, мать твою!

– Она же всего лишь охрана! – Вместо голоса из горла вырвался какой-то цыплячий писк. – Дим, она только… она же только охранница! Дим…

Зал тряхнуло так, что Зойка зажмурилась.

– Плевать, кто она! Хоть транс, хоть протектор, хоть… змея из зоопарка! Ты нарушила мой приказ! Ты это вообще понимаешь, или тебе по голове настучать, чтоб хоть какие-то мысли появились?!

Крик – это уже было привычнее. Зоя незаметно выдохнула. Кажись, гроза пролетела. Покричит и успокоится. Надо же, как разбушевался. Из-за кого, главное. Подумаешь, черная пташка…

– Дим, я больше не буду…

– Повтори!

– Я больше не буду, – буркнула Зоя. – Правда.

– Да неужели? – Дим еще кипел. Но такое уже точно было, и не раз. Так что ей стало спокойнее.

– Ну извини, а? Если б я знала, что ты так разозлишься из-за какой-то…

От неожиданности он замолк. А потом не успевшая встать Зоя вдруг оказалась плотно прижатой к стене.

– Мне кажется, ты плохо поняла, моя дорогая сестрица.

И такой у него стал голос, что девушка-демон замерла.

– Мне не нужны проблемы, Зоя. Мне не нужны те, кто оспаривают мои приказы. А ты все никак это не уяснишь…

У нее не было мыслей. Ни одной. Только страх. Не открывать глаз. Не шевелиться. Даже не дышать – чтобы не видеть. Тогда, может быть, Оно – то, что посмотрело на нее глазами Вадима, – ее не тронет…

– Надо же, даже труд тебя не исправил, – проговорил ровный, очень мягкий голос. – А он даже обезьяну, говорят, превратил в человека. Интересно, если дать тебе этот облик, как скоро ты поумнеешь? Или крыса тебе больше нравится? А, сестрица?

– Не надо… – Зоя так и не посмела встать. – Не надо, Дим…

Голос был как детский писк – слабый, бессильный. Жалкий.

– Открой глаза.

– Вадим…

– От-крой гла-за. Живо! – громыхнул голос. Глаза тут же перепуганно раскрылись, но Повелителя Зоя не увидела. Вместо грозной фигуры брата перед ней замерла девчонка. Скорченная у стены фигура, растрепанные волосы, побелевшее лицо. Оно казалось знакомым. Только Зоя никак не могла понять, кто эта жалкая тварюшка и что она здесь делает. Свидетельница ее позора? Доносчица? Шпионка? И, лишь заметив на виске золотую заколку – работу горной ведьмы, она узнала это лицо. Свое лицо.

Вадим просто поставил перед ней зеркало. Зеркало… Зойка машинально подняла руку – стереть размазанную помаду. Повелитель скривился.

– Принцесса… – Сказал как выплюнул.

Рука застыла, не коснувшись губ. И Зойка застыла. Что… что это?!

Ее лицо!

Та, в зеркале, тоже в панике схватилась за щеку и подбородок, а их уже не было. Лицо менялось. Мгновенное жжение, промельк серой тени – кожа скрылась под пробившейся шерстью. Нос почернел, резко уменьшился в пуговку и выдвинулся вперед на хищно вытянувшейся морде, глаза сузились в черные бусинки. Пропали губы. Из прорези рта блеснули клыки. Что это?.. Нет!.. Нет! Зоя задушенно вскрикнула, не в силах оторвать глаз от своего отражения. Но из горла вырвался лишь крысиный писк. Крыса… крыса… Нет!

– Нравится? Оставить? Говорят, крысы быстро учатся… в отличие от тебя. – Казалось, это говорит не Вадим, а его тигр, дракон – кто угодно, но не Дим! – Нет? – почти с сочувствием осведомился сволочной братец. – Ладно.

Морда растянулась в стороны, губы припухли и тут же отвисли. Пропавшие волосы вернулись, собравшись в лохматую жесткую челку, и, выпутываясь из ералаша волос, вверх поползли – ой, только не это – ослиные уши…

Осел. Она осел! Гад! Пусти! Нет! Зойка дернулась, рванулась прочь – и ее тут же припечатало к стенке. Не вырвешься. Даже не пробуй рыпаться. Сиди и смотри на свою уродскую морду. Любуйся!

Нахлынувшее чувство унижения было таким нестерпимым, что по серой шкурке сами собой поползли слезы. Она дернулась – вытереть… Рука наткнулась на шерсть. Зойку затошнило. «Нет, нет… я не хочу…»

– Ну, сестрица, так какой облик тебе больше по нраву? Крыса? Корова? Курица? Может быть, гусыня? Помнится, ты кое-кого превратила в такую птичку.

Не в силах ничего сказать, Зоя отчаянно замотала головой – так, что слезы разлетелись веером.