Белый дирижабль на теплом море - Рина Лесникова

То ли оттого, что видный и, по всей видимости, не бедный молодой человек назвал свою спутницу сестрой, то ли еще по какой причине, но консультант Светлана с готовностью бросилась исполнять его просьбу, и на Николь обрушился вал самой разнообразной одежды, белья и обуви. Впору было искать защиты у брата, но он лишь снисходительно ухмылялся, сидя на удобном диванчике, и согласно опускал веки, подтверждая свое согласие на покупку еще одной вещички, в которой его сестра выходила из раздевалки.

– Саша, я устала, – Николь первая запросила пощады, – хватит уже. Куда мне столько?!

– Устала? Значит, хватит! Упакуйте, пожалуйста, это все, – попросил он по-прежнему улыбающуюся Светлану и, подхватив Николь под руку, повел ее к кассам, где опять вместо денег предложил все тот же пластмассовый талон. Неужели в Империи мужчинам выдают талоны и на женскую одежду?

Уже в машине Александр ответил, что никакие это не талоны, а карточка, на которой хранятся деньги. А талонов в Империи нет и никогда не было. В них нет нужды. Есть деньги? Покупай, что твоей душе угодно. Понятно. В газетах не раз писали, что и в Либерстэне скоро будет так же.

Далее по планам Александра предстояло отправиться в загородный дом Геренов – приемной семьи, в которой он рос. Два дня они будут находиться в обществе посторонних и, скорее всего, враждебно настроенных к Николь людей. Таких же, как и Макс. Ладно, если брат так уж хочет их проведать, значит, придется ехать к этим самым Геренам.

По дороге Николь внимательно рассматривала все, что проносилось за окном. Огромные магазины, похожие и непохожие на те, из которого они только что вырвались, парки, величественное здание, окруженное скульптурами женщин и мужчин в легких одеяниях и с огромной надписью «театр» на фасаде. В Либерстэне тоже есть театры. Только их украшают не легкомысленные создания, а вполне реальные скульптуры героев и общественных деятелей. Проезжали они и мимо роскошных дворцов и верениц высоченных зданий, казалось, состоящих только из стекла и, как ни странно, не показывающих ни следа поддерживающей все это хрупкое великолепие магии.

Дорога вывела за город, и потянулись ухоженные сады и поля, иногда перемежаемые небольшими поселениями с аккуратными двух и трехэтажными домами. Везде чисто, красиво и… ярко. И опять – совсем мало поддерживающей или направляющей магии, которой в Либерстэне было пропитано все вокруг. И… совсем не было заметно блокпостов с охраной. Кажется, настал удачный момент, чтобы расспросить Александра, почему же люди поселились там, где магические потоки столь слабы? Но машина свернула с основной дороги, и вскоре они уже ехали мимо цветущей зеленой изгороди, за которой виднелась ярко-синяя крыша двухэтажного дома, странно раскрашенного в разные цвета. Стоило признать, смотрелось красиво. Дом отдыха? Или приют для пожилых граждан? В Свободной Республике в таких доживали свой век многие старики. Одинокие мужчины и женщины, закончив трудовую деятельность, перебирались из общежитий в подобные приюты. Может быть, не такие маленькие и не такие ярко-раскрашенные, но сути это не меняло.

– Родители Макса живут здесь? Они уже достаточно пожилые и закончили свою трудовую деятельность? – поинтересовалась Николь, рассматривая цветники и лужайки, открывшиеся взору после того, как машина, обогнув живую изгородь, покатилась по дорожке к самому крыльцу здания.

– Да, они предпочитают жить здесь, да и мы с Максом при каждой возможности стараемся вырваться сюда. Мама Лили и папа Джеймс – очень востребованные специалисты. Правда, мама последнее время почти не работает, – в словах Саши проскользнула горечь.

Неприятно резанули слова «мама» и «папа» в устах брата. Ведь Александр прекрасно помнит, что у него есть мама. Настоящая. А навстречу им уже спешила худенькая болезненного вида женщина в не по погоде теплом брючном костюме и широкополой шляпе.

– Алекс, милый, наконец-то вы приехали! – радостно сообщила мама Макса, дождавшись, когда гости выберутся из машины. – Я знаю, вы Николь, – она повернулась к немного растерявшейся девушке, – Алекс так много о вас рассказывал! Он так рад, что вы встретились! И мы все рады за вас! Можете звать меня Лилианна.

– Ну заболтала, заболтала девчонку, – откуда-то из-за угла дома вышел высокий плотный мужчина, – конечно, это Николь, сестра нашего Алекса, или ты не видишь сходства? Глаза, нос, губы. Одна порода – Николаевы! Джеймс Герен, для вас просто Джеймс, – появившийся мужчина склонил голову и, осторожно взяв в свои руки тонкие пальчики гостьи, приложился к ним губами.

Как необычно и немного стеснительно. Но, пожалуй, ему можно простить и не такое, ведь гражданин Герен признал, что и Саша, и сама Николь – Николаевы, а значит, признает, что Саша для них чужой.

– Макс, бездельник, ты где есть?! – кажется, мужчина даже немного магически усилил голос, так громко это прозвучало. – К нам прибыли почетные гости, а тебя носит неизвестно где!

– Да здесь мы, здесь, у бассейна валялись, как будто ты не знаешь, – из-за другого угла дома неспешно вышел загорелый молодой мужчина. Наверное, все же Макс, только Николь опять его не узнала. В темных очках и в широких клетчатых трусах почти до колен, называемых здесь шортами. Следом за ним появилась девица, тело которой было прикрыто лишь двумя узенькими полосками ткани.

– Прекрасная Николь, – Макс отвесил поклон, но совсем не такой, как его отец, а скорее, шутливый, – братец Лекс, рады вас видеть. Безмерно рады! – уточнил он и чмокнул увязавшуюся за ним девицу в макушку.

– Здравствуй, Лекс, – жеманно протянула девица, сморщив симпатичный носик, повернулась к Николь, небрежно бросила: – Добрый день, – и опять отвернулась к Максу.

Николь никогда не видела улыбку гадюки, почему же этот приветливый оскал она сравнила именно с ней? Впрочем, какое ей дело до девицы с крошечными зачатками магии? Ну и что, что хороша? А что она может? Да и, вообще, видятся они в первый и последний раз.

– Что ж мы стоим, идемте в дом! – спохватилась мама Макса после возникшей небольшой заминки. Лилианна подхватила за руку Александра, а ее муж галантно предложил руку Николь. Маленькое шествие замыкали Макс и неприветливая грымза, которую никто не представил. Не очень-то и нужно было!

Как оказалось, весь этот огромный дом принадлежал родителям Макса. Да, именно принадлежал, а не был предоставлен им, как высококлассным специалистам. И они могли делать с ним все, что захотят: перекрашивать и перестраивать, менять мебель и селить сколько угодно гостей и знакомых. Вот уж, другой мир – другие законы. Хотя, как, наверное, хорошо иметь такой дом. И дружную семью. Только без грымзы Сусанны или Суси, как называл ее Макс.

И опять Николь выделили отдельную комнату, а то она уж переживала, что придется провести ночь в одном помещением с этой Суси, тьфу, ну и имечко же ей дал Макс. Впрочем, ей подходит. Как потом оказалось, девица поселилась в комнате самого Макса. Все ясно, жена. Непонятные чувства овладели Николь, то ли сожаление о чем-то, то ли радость оттого, что вредному Максу досталась такая жеманная фифа.

После обеда, который оказался еще более роскошным, нежели их вчерашний ужин, все перебрались к бассейну. Александр убедил Николь, что нет ничего зазорного выйти к его родственникам в купленных только что коротких шортах и обтягивающем топике, бесстыдно выставляющем напоказ живот, но прикрывающем едва заживший шрам на спине.