Строптивое наследство - Берта Свон

Арток, сын бога-основателя Истона, считался богом-покровителем Пагорна, столицы империи вампиров. Раньше Пагорн был процветающим городом. Туда ездили из всех империй этого мира, чтобы полюбоваться затейливой архитектурой, попробовать блюда вампиров, побродить по древним кварталам, в которых, по мнению многих магов, сохранилась частица первобытного Хаоса.

Но то раньше. С некоторых пор Пагорн стал хиреть и увядать, если так можно сказать о городе. Здания обветшали, растения начали увядать. И в самом городе прижилось чувство отчаяния.

Эрик слышал, что жрецы Артока уверяли жителей города, мол, бог прогневался на своих чад, перестал вслушиваться в их молитвы, забыл о любимом детище. Что там было сделано и какой ожидался эффект, Эрик не знал. Его это не интересовало. Но теперь он наконец-то понял, почему обветшал Пагорн: Арток жил в другом мире, без памяти.

— Не уверен, что я смогу вернуть его сюда, — продолжал между тем Истон. — Но зато у меня появилась ты, моя внучка.

— Как вы узнали, кто я? — невеста говорила то ли заторможенно, то ли осторожно. В любом случае, слова она произносила медленней, чем обычно.

— «Ты». Я твой дед, милая. Почувствовал. Здесь, в этом мире, мы, боги, чувствуем своих потомков в любых телах.

— Но появились не сразу, — просьбу деда невеста проигнорировала, продолжая ему «выкать».

— Торн, — поморщился Истон. — Он прикрыл твою ауру. И только когда твой организм устал в Пустынных Землях, я ощутил тебя.

Пустынные Земли? Так вот куда их обоих забросил портал. Пустынные Земли считались чем-то вроде каторги для преступников всех империй. Не принадлежавшая ни одной из стран территория, на которой можно выжить только чудом, или имея за спиной божественных предков, не равнодушных к своим потомкам.

— Не понимаю, — ворвался в размышления Эрика голос невесты. — Ничего не понимаю. Зачем Торну, вытащившему меня с Земли, прикрывать мою ауру? И что такое не активированная привязка?

— Мы давно хотели породниться, его семья и моя, — Истон говорил неспешно, словно сказку рассказывал. — Торн даже присмотрел для Артока невесту, кого-то из своих потомков. Но Арток внезапно исчез. И идею пришлось отложить. А теперь в этом мире появилась ты. У Торна есть подходящий кандидат, — внимательный взгляд в сторону Эрика. — Я никогда не позволил бы выдать свою внучку замуж без ее воли. И Торн прекрасно об этом знал. Я не вижу между вами обоими действительно сильных чувств. Никакой любви. Но есть что-то, что вас связывает друг с другом. Не вещь, не место. Эмоции. И на них Торн наложил привязку — магическое заклинание, отпугивающее всех других кандидатов. Пока она не активна, что можно изменить. При желании, конечно.

— Прекрасно, — недовольно пробормотала невеста, — просто превосходно. Меня связали с мужчиной против моей воли. Какая прелесть!

Нине все меньше нравилась ситуация, в которую она попала. Независимая, упрямая, точно знающая, что именно хочет, Нина в данную минуту уж точно не собиралась замуж. И тем более не думала, что ее мужем станет наглый титулованный бабник.

— Эта привязка, — спросила Нина. — Как можно ее убрать?

— Полностью — никак. У нее есть основа — ваши чувства друг к другу. Не кривись, милая. Это не обязательно любовь. Даже если ты его ненавидишь и получаешь в ответ презрение или раздражение, уже есть основа для привязки.

«Милая». Незнакомый мужчина, назвавшийся ее дедом, а по совместительству и богом-основателем этого мира, теперь зовет ее «милая». И якобы имеет на это полное право.