Помощница хвостатых Боссов - Тина Солнечная

до последней капли. Он отстраняется, а Нейв решает наконец сменить позу, переворачивает меня на спину, накрывает собой и врывается в мое еще сжимающееся от оргазма лоно своим каменным достоинством, вызывая чуть не истеричный стон удовольствия. Он начинает интенсивно вдалбливаться, прижимая меня к дивану и я едва успеваю хватать ртом воздух, чтобы не задохнуться от того, как мне хорошо.

Его губы жадно целуют мои, пока он берет меня так, как ему нравится. Как нам обоим нравится и довольно быстро достигает пика, кончая мне на живот.

Мы лежим в тишине, нарушаемой лишь нашим сбивчивым дыханием. Комната полна тепла — не только физического, но и того странного электричества, что остаётся после близости. Где-то на грани сна и реальности я чувствую, как кто-то осторожно касается моего живота — мягко, почти бережно. Открываю глаза и вижу Нейва. Его взгляд внимательный, даже заботливый, и в этой нежности — что-то совершенно новое для меня.

Он притягивает меня ближе, укутывает в своё тепло, будто забыв, что сам едва дышит. Его губы скользят к моему уху:

— Устала? — шепчет он.

Я чувствую, как в груди отзывается это слово. Да, тело просит отдыха… но что-то внутри — пульсирует, зовёт к нему обратно. Я не отвечаю сразу. Просто смотрю в его глаза — и в какой-то миг будто слышу в себе тихий щелчок. Словно всё встало на свои места.

Я тянусь к его губам, и на этот раз всё происходит по моей инициативе.

Через пару секунд я уже сижу у него на коленях, перебирая пальцами его волосы, ощущая, как его руки скользят вдоль моей спины.

И рядом — Аррас. Его рука касается моего бедра. Мы — не хаос, не импульс. Мы — странная, невозможная гармония.

Я медленно опускаюсь на член Нейва, а он проводит руками вдоль моего тела.

Аррас подходит сзади и наклоняет меня, заставляя оттопырить попку.

— Хочу присоединится, — шепчет он и целует мою спину, а потом осторожно, но неумолимо наполняет меня собой сзади.

Я теряюсь в этой невероятной наполненности. Всё внутри дрожит и пульсирует от ощущения их двоих. Медленно начинаю двигаться, улавливая ритм, в котором мы все трое сплетаемся в единое пламя. Сначала осторожно, будто прислушиваясь к себе, к ним, к тем звукам, что срываются с их губ... но потом — глубже, смелее, будто я сама стала этим безумием.

Когда я была только с Аррасом, наш марафон казался неудержимым, горячим, как пламя, вырывающееся изнутри. Но теперь, когда их двое... всё стало иначе. Это не просто страсть — это ураган, врывающийся в моё тело и срывающий с души все границы.

Они не останавливаются — ни после второго раза, ни после третьего. Я не знаю, сколько времени прошло, но каждый раз, когда один из них снова тянет меня к себе, когда их губы находят мою кожу, когда их руки удерживают, направляют, берут — я будто просыпаюсь заново. Внутри будто разгорается свет, та самая искра, которую я думала давно потеряла. Скрытая энергия, новая жизнь, — всё во мне, и всё благодаря им.

Я больше не считаю, сколько раз была на пике. Я просто растворяюсь. Где-то между поцелуями, дыханием, шепотом, их именами.

И когда, наконец, они оставляют моё тело — довольное, выжатое, счастливое — я лежу, затаив дыхание, прижавшись щекой к тёплой груди.

Вдруг... из-за стены слышится резкий, настойчивый звук. Мой будильник.

— Кажется, мы проспали, — шепчу я, даже не открывая глаз.

Рядом слышится мягкий смех Арраса. За ним — тихий, ленивый смешок Нейва. Один из них проводит ладонью по моей спине, другой — целует в плечо.

— Стоило того, — говорит один.

— Однозначно, — добавляет другой.

Я всё-таки заставляю себя подняться. Мои ноги дрожат, тело пульсирует воспоминаниями, но я собираюсь с силами — мне нужно уйти, нужно хотя бы дойти до своей комнаты.

— Убегаешь? — лениво тянет Нейв, обнимая меня за талию и прижимая к себе.

— Только на минуту, — шепчу я, но не успеваю сказать больше — его губы накрывают мои. Поцелуй долгий, мягкий, проникающий до самых глубин. Я тону в нём, но всё же отстраняюсь, стараясь сдержать стон.

— Моя очередь, — говорит Аррас с хрипотцой и, не дожидаясь, наклоняется ко мне. Его поцелуй другой — чуть грубее, с оттенком дразнящей властности, от которой у меня сносит крышу.

Когда я наконец вырываюсь, смеясь и задыхаясь, иду по коридору, прижимая к себе лёгкую пижаму. Сердце всё ещё колотится — не только от страсти, но и от ощущения… чего-то нового между нами.

В комнате я тянусь к тумбочке, чтобы выключить орущий будильник. И тут замечаю мигающий экран.

Три пропущенных. Лара.

Сердце сжимается. Ладони становятся влажными.

Одно сообщение.

Я открываю его дрожащей рукой, сжав зубы от тревоги. Внутри — короткая фраза, но от неё всё внутри опускается.

Глава 21

Я всё ещё стояла посреди комнаты, прижимая к груди телефон, и чувствовала, как внутри что-то стремительно рушится. Экран погас, но сообщение от Лары уже отпечаталось в памяти: «Пришло первое задание. Позвони срочно».

Пустота. Безысходность. И тошнота — не физическая, а та, что поднимается где-то из глубин, когда слишком ясно осознаёшь, кто ты на самом деле. Не вчерашняя девушка в их объятиях, не ассистентка, не та, что смеялась и позволяла себе чувствовать. А та, кто пришла сюда, чтобы предать этих двоих.

Меня затрясло. Сначала легко, как от сквозняка, потом сильнее, с каждым новым вдохом, пока не стало трудно дышать. Они были со мной добры. Удивительно, пугающе добры. Тепло Нейва, спокойная уверенность Арраса, их внимание, смех, нежность — всё это они дарили мне без сомнений и условий. А я…

Я скривилась, чувствуя, как подступает к горлу рвота, и бросилась в ванную.

Я не собиралась смывать с себя ночь. Не собиралась стирать воспоминания о том, как они касались меня, как я тонула в них, как позволяла себе забыть, кем являюсь. Я просто хотела избавиться от себя. От этой лживой оболочки, что смогла вжиться в роль, улыбаться, шутить, принимать ласку — и при этом хранить молчание о своей настоящей цели.

Горячая вода хлынула из душа, струи ударяли по коже почти больно, но мне было всё равно. Я вошла под поток, не сбросив пижаму, просто позволив себе исчезнуть на несколько мгновений. Вода пропитывала ткань, обтекала тело, стекала по волосам, будто пытаясь забрать с собой этот липкий, прогорклый стыд, но он лишь крепче впивался под