Пиршество демонов - Рэйчел Кейн

Он облизнул губы, поднял веки и устремил взгляд прямо на Шейна и Клер.

Его глаза сверкали красным. Но вот он мигнул, и в них остался лишь этот сверхъестественный вампирский блеск, однако и он исчез, когда Майкл мигнул еще раз.

Теперь перед ними снова стоял обычный Майкл и, похоже, пребывал в таком же шоке, как и Клер. И еще ему явно было стыдно.

Шейн закрыл дверь и потащил Клер к выходу, но тут их догнал Майкл. Кожа его приобрела слегка розоватый оттенок.

- Эй! Что вы здесь делаете?

- А ты как думаешь? - огрызнулся Шейн.- Меня притащили в наручниках. По-твоему, я мог зайти сюда добровольно?

Майкл остановился и скользнул взглядом по повязкам на их руках. До него дошло, и он переменился в лице.

- Мне очень жаль.

- О чем тебе жалеть? Можно подумать, мы не знаем твоих потребностей.- Тем не менее в голосе Шейна явственно слышалось отвращение, как будто он почувствовал себя преданным.- Просто не ожидали увидеть, как ты хлещешь кровь, словно алкаш в счастливый час [9].

- Не хочу, чтобы вы видели, поэтому пью здесь, а дома держу совсем немного, просто на всякий случай. Я никогда не хотел, чтобы вы своими глазами…

- Ну, мы видели. И что? Ты - вампир, кровосос. Это для нас уже не новость. Значит, ничего особенного не случилось.

- Да, ничего особенного,- согласился Майкл и перевел взгляд на Клер.

Она никак не могла соединить два образа: Майкла с ужасными красными глазами, жадно заглатывающего кровь, и Майкла, стоящего сейчас перед ней с выражением грустной надежды на лице.

- Клер, с тобой все в порядке?

Она кивнула, не в силах произнести хоть слово.

- Я отвезу ее домой,- сказал Шейн.- Если только это была не закуска и теперь ты не рассчитываешь на основное блюдо.

- Конечно нет.- У Майкла сделался больной вид.- Шейн…

- Все в порядке.- Воинственность ушла из голоса Шейна; похоже, он смирился.- Я справляюсь.

- И эти червяки больше тебя не гложут?

Шейн вздрогнул и вскинул голову. Некоторое время они стояли, сверля друг друга взглядами, а потом Шейн снова потянул Клер за руку.

- Хватит. Увидимся дома.

- Да, увидимся.- Майкл кивнул.

Он все еще держал пустую бутылку; на донышке скопилось немного крови. Осознав, что у него в руке, Майкл с силой запустил емкость в мусорную корзину.

- Ох, Майкл! - прошептала Клер.

Он сам ненавидел свою вампирскую сущность и страдал из-за этого.

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно, а наутро их разбудил звонок телефона.

Отец Евы скончался.

- Похороны завтра,- сообщила Ева.

Она проплакала всю ночь, и хотя к утру успокоилась, выглядела непохожей на себя - без макияжа, одетая кое-как. Глаза покраснели, нос только что не светился. Когда Клер постучалась к Еве, та не ответила - не хотела видеть никого, даже Майкла.

- Ты пойдешь? - спросил у нее Майкл.

Клер вопрос показался странным - как можно не пойти? Но Ева лишь кивнула:

- Придется. Они правы - больше нам нечего делить. А ты?

- Конечно! К самой могиле мне не подойти, но…

- Если так, то оставайся дома.- Ева вздрогнула.- Церковь сама по себе - неподходящее для тебя место.

- Церковь? - спросила Клер, разливая по чашкам кофе для троих - Шейн, как обычно, от звонка не проснулся.- Правда?

- Ты еще не видела отца Джо? - Ева сумела еле заметно улыбнуться.- Тебе он понравится. Это… нечто.

- Когда Еве было двенадцать, она в него влюбилась,- поддел ее Майкл.- Что? Так оно и было, не спорь.

- Он священник, забыл? И с этим давно покончено.

- Отец Джо - он…- Клер вскинула брови и изобразила впивающиеся в шею зубы.

Майкл и Ева улыбнулись.

- Нет,- ответил Майкл.- Просто… его нельзя назвать образцовым священником, для этого он слишком неблагоразумный.

День прошел спокойно: у Евы был выходной, и она посвятила его стирке, уборке и прочим обычным делам. Майкл тоже сидел дома, а Клер решила пойти только на одну лекцию из четырех, считая, что по остальным предметам успевает и так. Это был приятный день - они прожили его, будто настоящая семья.

Похороны ожидались завтра в полдень, и перед Клер стоял вопрос, что надеть. Ее выходная одежда больше подойдет для праздника, а джинсы - это слишком неофициально. В итоге она одолжила у Евы черные колготки и черную юбку, что в сочетании с белой рубашкой выглядело соответствующим случаю.

Что наденет Ева, было неясно, поскольку за час до похорон она все еще сидела в черном халате перед зеркалом, глядя на свое отражение.

- Тебе помочь? - спросила Клер.

- Как думаешь, волосы зачесать наверх?

- Думаю, да.- Клер взяла щетку, тщательно расчесала густые волосы Евы, соорудила из них узел и подколола на затылке.- Вот так.

Ева начала было накладывать свой обычный макияж, но прекратила и в зеркале встретилась взглядом с Клер.

- Наверное, сейчас не стоит этого делать.

Клер не отвечала. Ева лишь слегка подкрасила губы - темной помадой, но не в ее привычном стиле - и стала рыться в шкафу. В конце концов, Ева выбрала закрытое длинное черное платье и вуаль, что для нее означало большую уступку общепринятым вкусам.

Все четверо появились в церкви за пятнадцать минут до назначенного времени. Когда Майкл завел машину в гараж, там уже стояли несколько вампирских автомобилей с затененными стеклами.

- Сегодня тут единственные похороны?

- Да,- ответил Майкл.- Похоже, у мистера Россера было больше друзей, чем он думал.

Но, как выяснилось, не так уж много. Вестибюль церкви оказался почти пуст, и в книге соболезнований набралось маловато записей. Около книги стояла мать Евы, кидаясь к каждому, кто входил.

Как и рассказывал Майкл, миссис Россер безостановочно плакала; она была вся в черном, подобно Еве, но вид ее отдавал театральностью: трагические волны бархата, большая шляпа и длинные перчатки. И, подумала Клер, если ты выглядишь более вычурно, чем даже Ева, у тебя определенно есть проблемы. Густой макияж миссис Россер портили стекающие по щекам слезы, осветленные волосы были в полном беспорядке. Если она пыталась изобразить Офелию из «Гамлета», то вызубрила роль наизусть. На Клер она буквально упала, словно влажное одеяло, рыдая на плече и пачкая белую рубашку растекшейся косметикой.

- Спасибо, что пришла! - запричитала она, и Клер неловко похлопала вдову по спине.- Жаль, что ты не знала моего мужа. Такой был хороший человек! А какая трудная ему выпала жизнь…