Туман - Ольга Богатикова

Ни к чаю, ни к ужину я сегодня не спустилась – стакан, полный свежей вонючей крови, стоит перед моими глазами до сих пор. Похоже, откладывать разговор с братом больше нельзя».

Читать дневник Аннабель с каждой строчкой становилось все интереснее. Выходит, девочка решила, что после нападения незнакомца ее брат стал вампиром, а потом и вовсе в этом убедилась.

У меня задрожали руки – в них сейчас оживала народная сказка.

Итак, что же мы имеем? Если верить юной баронессе, оправившись от ранения, господин Солус приобрел ряд «суперспособностей». Он стал мало есть и спать, сделался нечувствительным к боли, начал потреблять кровь. В последнем ему помогал трактирщик Мун – отец его верного камердинера.

Кстати. Мун.

Получается, история «Ориона» все-таки уходит в глубину веков, а его нынешний владелец – родственник человека, который жил во времена Аннабель Солус. Между тем, в своем дневнике девочка описывает интересный эпизод: ее брату, чтобы войти в трактир, потребовалось трижды получить разрешение его владельца. Спрашивается – зачем?

Быть может, Аннабель в чем-то ошиблась, и церемония приветствия, которую разыграли барон и трактирщик, на самом деле имела логичное объяснение? Или – что? Молодого Солуса не пустил внутрь домовой, охранявший порог «Ориона»?

Надо будет подробнее расспросить Эдуарда об этом замечательном заведении.

До конца дневника оставалось несколько страниц, поэтому я устроилась в кресле поудобнее и принялась читать дальше.

«Прошлым вечером я набралась смелости и пришла к Эдуарду, намереваясь серьезно с ним побеседовать. Долго обдумывала, что именно ему скажу, но потом все слова вылетели у меня из головы.

Я спросила: «Что с тобой происходит, Эд?». А он приподнял бровь и сказал, что не понимает, о чем я говорю и велел отправляться спать.

С самого начала было понятно – он ответит именно так. Но я отчего-то расплакалась. Ревела, как маленькая, навзрыд. Эд бросился ко мне, прижал к себе и начал баюкать, словно я и правда превратилась в малышку.

Я пыталась ему объяснить, что заметила происходящие с ним перемены. Что видела, как он резал свою руку, и как пил свиную кровь. И что меня очень это пугает. Но рыдания все время меня перебивали.

Эд слушал молча, а потом взял мое лицо в свои ладони и нежно поцеловал в лоб.

Он сказал: «Ана, это я. Твой брат Эдуард. Со мной что-то случилось. Не знаю что. Вернее, знаю, но мне нужно время, чтобы это осмыслить и принять. Прошу тебя, не бойся. Я никогда не причиню вреда ни тебе, ни кому-либо другому. Ты права, я меняюсь. И об этом никому нельзя говорить! Пообещай, что никому не расскажешь о своих наблюдениях, даже матери и отцу. Клянусь, я непременно поговорю с ними об этом! Но не сейчас, а позже, когда разберусь в себе и пойму, как мне жить дальше».

Мы разговаривали очень долго. Эд признался: как только понял, какие странные с ним происходят вещи, начал вести дневник, в котором подробно описывал все изменения.

«Завтра я уеду, Ана, – сказал он мне. – Вернусь через семь-восемь месяцев. Свой дневник я оставлю в замке, хочу по приезду сравнить ощущения – прошлые и будущие».

Я попыталась уговорить его навестить отца Стефана, но брат отказался. Заявил, что у него нет на это времени, но я уверена, он боится, что священник объявит его дьявольским отродьем.

Эд сказал: «Я не демон, Ана. Не черт и не сатана. Я – Эдуард Солус и никто другой. Сейчас в моей жизни начался новый период, с которым придется свыкнуться и мне, и тебе. Помнишь плотника Клауса, который во время драки в придорожном кабаке лишился правой руки? Ему пришлось многому учиться заново, однако он остался тем же, кем был раньше. Считай, что со мной происходит нечто подобное. Только я не лишился, а наоборот, приобрел то, чего у меня раньше не было. Что до крови – да, теперь она главное блюдо в моем меню. И с этим ничего не поделать».

Эд сказал, что отнесет свой дневник в библиотеку и положит его на потайную полку, которая спрятана между восьмым и девятым шкафами.

Смешно. Я не знала, что в нашем книгохранилище есть тайники. По словам брата, об этой полке было известно только ему и папе. А ведь найти тайник не так уж сложно – для этого нужно снять с девятого стеллажа книгу, на обложке которой нарисован дракон.

Эдуард взял с меня слово, что я никому ничего не скажу – ни о дневнике, ни о скрытой полке, ни о нашем разговоре. Я же просила Эда задержаться в Ацере еще на пару дней. Послезавтра господин Зиндер привезет в замок наши портреты, и я надеялась, что Эдуард останется хотя бы для того, чтобы увидеть свою картину. Но брат только махнул рукой.

Экипаж увез его с первыми лучами солнца. Я снова плакала. Мне отчего-то кажется, что мы никогда больше не увидимся.

Господи, храни его бедную душу!».

Я отложила в сторону прочитанный дневник и устало потерла виски. Похоже, завтра мне будет не до чертежей. Я снова займусь поисками – библиотека Солусов велика, и мне просто необходимо найти в ней книгу с драконом на обложке.

***

Моя бабушка как-то сказала, что человеческая жизнь напоминает ей школу. Каждый день человек чему-нибудь учится: чтению, письму, умению делать выводы, расставлять приоритеты и понимать других людей, осознанию мудрости высшей силы, создавшей мир вокруг нас, и тому, насколько глупыми и торопливыми мы являемся.

Раньше я не задумывалась над ее словами, однако теперь подписалась бы под каждой фразой. Особенно под той, где говорится про глупость, ибо это тот самый урок, который я никак не усвою.

Сия грустная мысль пришла мне в голову утром следующего дня, после того, как я, убив полтора часа своей жизни на поиски книги с летающим ящером, наконец, сообразила, что во времена Аннабель Солус книгопечатание не достигло того уровня, чтобы размещать на обложках какие-либо картинки. А потому ни на девятом, ни на восьмом, ни на двух соседних с ними стеллажах не нашлось ни одного тома, на котором было бы что-то изображено.

Судя по всему, под нарисованным драконом юная баронесса подразумевала вовсе не то, о чем подумал бы современный человек, и мне как филологу стыдно было этого не знать.

Более того – с чего я вообще взяла, что тайник по-прежнему