За далью волн - Роберт Линн Асприн

Целый час ушел на то, чтобы расчистить завал. А может, и больше часа. Здесь, где не было ни солнца, ни звезд, ни несения дозора, ни даже разговоров, по которым можно было бы судить о времени, могло пройти сколь угодно часов. Наконец можно было продолжать путь.

Питер чуть было сознание не потерял, надышавшись дыма.

Как только они перебрались через место завала, с потолка перестало капать.

— Теперь мы уже по другую сторону стены, — объяснила Анлодда. — Вдоль наружной стены идет ров. Под ним мы только что проползли.

— Анлодда, — тяжело дыша, проговорил Питер. — Ты говорила, что бежала из города. Что это значит?

— Бежала?

— Ты дважды сказала о том, что бежала через этот подземный ход.

— Не понимаю, о чем ты. Я вовсе не говорила, что бежала.

— Говорила!

— Нет. Я сказала, что уходила из города.

Питер решил пока оставить этот разговор. Однако вопрос повис в воздухе. «Все подозрительнее и подозрительнее», — думал Питер. Но с другой стороны — разве стала бы Селли Корвин сочинять такую запутанную и легко разбиваемую в пух и прах историю? Была ли мрачная тайна Анлодды в том, что под ее личиной скрывалась террористка из двадцатого века? Нет, уж больно все выглядело замороченно.

«Если только она не хочет, чтобы я именно так и думал…» Питер тряхнул головой, отбросил размышления. Классическая схема дезинформации: каждый новый факт только сильнее мутил воду вместо того, чтобы прояснять. Единственным средством сменить пластинку было отказаться от схемы «сомнение-уверенность-сомнение». И потом, парнишка Корс Кант, который и нового Ланселота уже успел заподозрить в том, что он не настоящий, наверняка уже уловил бы какие-то перемены в своей возлюбленной.

«Сначала гора есть, — писал Лао-Цзы в „Дао“ — „Книге Пути“, — а потом ее нет, но потом она снова есть». Что же тогда получается? Поп-певец Донован «Донован (Donovan Beitch, 1946) — английский поп-певец. Питер вспоминает о его песне „There is a mountain“, где в рефрене цитируется Лао-Цзы.» (кстати, еще один ирландец) — китайский агент?

Питер пополз быстрее — теперь это было легче, так как туннель пошел под уклон. Ему нестерпимо хотелось оказаться на воздухе. Долгое пребывание под землей пагубно сказывалось на его психике.

Через какое-то время туннель вдруг резко пошел наверх. Питер и его спутники с трудом взбирались по наклонному полу, где липкая грязь чередовалась с полосами песка.

Полосы песка. Расследование, где все до единого подозреваемые. «Помните, — наставлял их инструктор Хиатт в первый день работы Питера над самым первым в его жизни криминальным расследованием разряда „Ужас 101“:

«При истинной конспирации все фигуры — пешки, кем бы они ни были на самом деле».

— А теперь тихо, — скомандовала Анлодда шепотом. — Бани примыкают к казарме стражников. Тут они отдыхают и пялятся в греческие пергамента, где нарисованы обнаженные женщины. Как в той колоде карт, что у тебя, Кей. Господи, вот только почему мужчины придают этому такую таинственность!

— Обнаженные женщины? — переспросил Корс Кант.

— Где заканчивается этот туннель? — прошептал сикамбриец.

— Вот это самое интересное, принц. Нам будет очень-очень жарко, но я голову дам на отсечение: саксам никогда не найти, где это.

— Ютам, — поправил девушку Питер несколько раздраженно. «Вот поганка! Я и сам сакс!» — Пришли. Пропусти меня вперед, Ланселот. Питер не стал распекать Анлодду за проявленную ею фамильярность. Туннель стал гораздо шире, так что Анлодда прошла мимо Питера, не задев его.

Они остановились там, где в потолке туннеля виднелся люк.

— Есть только одна маленькая сложность, о которой я забыла упомянуть, — проговорила Анлодда. Ланселот молча ждал.

— Если горят печи с обеих сторон… — задумчиво произнесла Анлодда и умолкла. Стащив с руки перчатку, она поднесла пальцы к люку и осторожно коснулась его. Отдернула пальцы, словно коснулась горячей духовки, прикоснулась снова, более уверенно, и наконец осмелилась положить на крышку люка всю ладонь.

Она улыбнулась.

— Позакрывали заслонки — ленивые грязные барсуки. Да и с какой бы стати им как следует разжигать печь, если они мыться-то не собираются?

— Ну? И что это значит, Анлодда?

— Это значит, что мы выберемся наружу, не поджарившись, как хлебы в печке. Ты, видать, в рубашке родился, полководец, либо удача сопутствует нам, потому что с нами бард. Теперь радуешься, что не отправил Корса Канта к морю вместе ,с остальными?

Анлодда отодвинула засов и нажала на медную крышку люка плечом.

Питер выбрался следом за ней и оказался в помещении с низким потолком, поддерживаемым толстыми колоннами. А с левой стороны пылал огонь! Щеки Питера обожгло жаром, он чуть не задохнулся, но быстро понял, что перед ним печь парилки. В здешней бане топили «по-черному». Дым наружу выходил через отверстия в крыше.

Теперь он понял, почему Анлодда сказала, что им повезло. Если бы печь работала на полную мощность, люк открывался бы прямо в самое пекло — превосходное средство защиты для захватчиков Харлека от сюрпризов, которые таили в себе городские бани!

— Мы прямо под кальдарием, — прошептала девушка. — Тихо! Эти дырки ведут к этажу над нами. Будем шуметь — нас услышат.

Из люка появился Корс Кант, за ним — Кей и Бедивир. Вскоре маленький отряд сгрудился под низко нависшим потолком.

Анлодда указала на полтора десятка куч напиленных дров, сложенных в кирпичные ящики.

— Если бы юты хоть когда-нибудь мылись, мы бы поджарились, как свиные отбивные.

Затем она указала на дальнюю стену. Там в камне виднелись выбоины — что-то вроде грубо сработанных ступеней. Выбоины вели к еще одному люку.

На этот раз воительница-вышивальщица открыла люк крайне медленно и осторожно и выглянула, чтобы посмотреть, что происходит в «кальдарии». «Что бы это такое ни было», — думал Питер.

— Идите за мной, — шепотом распорядилась Анлодда, — открыла люк целиком и выбралась наверх.

Кальдарии оказался турецкой парной, только сейчас тут не было ни пара, ни парящихся, хотя парная была неплохо освещена. «Даже во время оккупации здешние „электрики“ работают», — не без удивления подумал Питер.

Пол покрывала замысловатая мозаика из цветных изразцов — сочетания квадратов, кругов и треугольников. Красные изразцы чередовались с лиловыми. Вдоль стен стояли деревянные и каменные скамьи, в полу виднелись отверстия, сквозь которые в парную проникала тепло снизу, от печей, когда на раскаленные камни плескали воду.

Убедившись, что в парной действительно никого нет, Анлодда устало опустилась на ближайшую скамью, чтобы отдышаться. Бард упал рядом с ней на колени, взял за руку, а она зажала его голову коленями.

«Она боялась!» — понял Питер. Но чего? Ей было страшно в туннеле? Или она страшилась мысли о том, что здесь, в банях, окажутся юты. Он неуклюже шагнул к девушке, но кто-то схватил его за руку.