Я еду домой! - Андрей Круз

Ботинок просто утонул в жирном животе, нормального человека от такого удара пополам бы сложило, а этот лишь сделал несколько шагов назад, даже не собираясь падать и не изменив выражения мёртвого лица. Тем временем к нам направились все остальные мертвяки, ошивавшиеся в этом конце зала. Лишь трое первых, жирная тётка и монтёры, целеустремленно направились к паникующей и застрявшей в проходе толпе.

Оттолкнув мертвяка, я вновь завладел каталкой и опять ухватился за рукоятки. И когда зомби снова пошёл в нашу сторону, я с маху толкнул его этой вертлявой каркасной конструкцией. На этот раз он упал навзничь, но поднялся мексиканец-кондиционерщик, а слева подходили разложившаяся женщина в сером костюме и сильно хромающий тип в чёрной форме непонятного назначения.

Я резко развернул носилки, ударил ими разложившуюся, которая снова не успела среагировать и свалилась, от неё осталось пятно какой-то слизи на белом пластиковом покрытии каталки. Затем описал носилками полукруг, так что резиновая обивка их колёс запищала по гранитному полу, и вновь сбил с ног мексиканца.

— Ну же? — уже не выдержав, заорал я девчонке.

Да сколько можно возить карточкой по щели и набирать четыре цифры кода? Нас же сейчас здесь в клочки порвут, а ещё через пять минут мы сами будем тут за всеми гоняться. Да быстрее же, овца!

Электронный замок победно пиликнул, щёлкнула задвижка, причём этот звук раздался у меня в сознании так громко, словно сам Господь Всеблагой щёлкнул чем-то там на небесах персонально для меня.

— Готово!

Правой рукой я оттолкнул от себя каталку в направлении противников, выигрывая лишнюю пару секунд, левой схватил за недавно ещё белый воротник блузки девицу, бросившуюся было в дверь «поперёк батьки», и сам заскочил туда первым, таща упирающуюся спутницу за собой. Но даже в таком унизительном положении она всё же блеснула — успела захлопнуть дверь, обезопасив нас от нападения с тыла.

— Стоять! — раздался чей-то истеричный голос.

Я обернулся налево. За столом, расположившимся за детекторной рамкой, стоял охранник совершенно детского вида, больше пятнадцати и не дашь, и целился в нас из пистолета. Впрочем, детским у него было только лицо — круглое, с маленьким ртом, маленькими же близко посаженными глазками и оттопыренными круглыми ушами, делавшими его похожим на шарж. А вот всё остальное было большим и хорошо раскормленным. Эдакий порося-переросток. Зато этот порося достаточно сноровисто держал в руках пистолет, который был направлен на нас. Круглое лицо под чёрной бейсбольной кепкой было потным, язык часто облизывал губы, в глазах буквально полыхал пожар паники. Такой ведь и пальнуть может.

Порося и я одновременно вздрогнули, когда что-то тяжёлое врезалось в дверь, в которую мы только что забежали.

— Тим! Прекрати дурака валять! — вдруг решительно направилась к поросю девчонка. — Не узнал?

Тот опять вздрогнул, лицо его попыталось выразить какую-то мысль, но не выразило, и он, наведя пистолет уже на неё, резво отскочил в сторону, оказавшись вполне в зоне досягаемости. Идиот, он же даже в неё способен сейчас выстрелить! Но через секунду его пистолет повернулся ему в грудь, ещё через одну он переселился ко мне в руку, а сам порося с грохотом рухнул спиной на свой стол, сдвинув его и заставив скрежетать стальными ножками по каменному полу. А затем я направил пистолет ему в нос — круглую розовую картофелину на белом конопатом лице — и спросил:

— Будешь вести себя хорошо?

Никогда не учите все боевые искусства на свете, если для вас это, конечно, не смысл жизни. Отработайте с десяток достаточно разнообразных приёмов, но отработайте так, чтобы ваше тело исполняло их без всякого участия мозгов. Что я и сделал в своё время, а потом понемногу продолжал поддерживать «телесное знание», а в результате вышло так, что вот эта самая «беретта» направлена в нос её бывшему обладателю.

— Будешь вести себя хорошо? — повторил я и слегка пнул в пухлый бок обалдевшего охранника, исключительно чтобы разговор завязать.

— Буду, — часто закивал тот.

Девушка-мексиканка, к её чести будь сказано, панику не поднимала и отбивать охранника не бросалась. У неё и мексиканский акцент ещё заметен, так что американская законопослушность не должна было до конца укорениться.

— Ты почему тут прячешься? — сдерживая злобу, спросил я его. — Там же паника, надо людей выпускать, у тебя здесь выход запасной, а ты закрылся, свинья резиновая. Ты же охрана!

Я ещё раз его пнул, уже сильнее, но тот ничего не ответил — лишь начал часто мотать головой, то ли отрицая всё на свете, то ли полагая, что я начну его сейчас убивать, и заранее против этого протестуя.

— Где ещё оружие? — проникновенно спросил я его, приблизив зрачок дула прямо к его переносице, давая возможность рассмотреть внутренность ствола и представить, как оттуда вылетит пуля и вынесет его мозги через развалившийся затылок фонтаном бурого дерьма.

Я уже хорошо изучил здешние службы безопасности. Если у них есть караулка, то пистолетами на поясе они никогда не ограничиваются — обязательно что-то ещё есть в резерве. Тем более что часть их людей в зоне безопасности вынуждена ходить без оружия. А значит, их оружие где-то хранится, причём где-то здесь.

— Там… — снова облизав сильно потеющую верхнюю губу, указал он на шкаф у дальней стены.

Мог бы и сам заметить: это же не сейф. В стеклянном шкафу стволами вверх стояли два помповых ружья с пистолетными рукоятками и телескопическими прикладами, на каждом из которых висело по дополнительному патронташу на пять патронов. Я увидел на ресивере клеймо «Моссберг» — это уже неплохо. У меня и в Москве «моссберг» имеется, только этот с виду покруче, совсем тактический. Я достал один из дробовиков, проверил наличие патронов в магазине — полон. Очень мило с их стороны. Проверил второй дробовик — такой же эффект.

— Встать на колени, пятки скрестить, руки за голову, — скомандовал я «поросе».

Тот не стал медлить с выполнением команды, и через несколько секунд я стал обладателем его нейлонового тактического пояса — с четырьмя запасными магазинами к пистолету, рацией в чехле и наручниками. Вот это очень по-американски — носить сразу несколько запасных магазинов. Джефф, что склады охраняет, носит с собой целых шесть, он мне сам показывал. Очень, очень хорошая привычка.

Наручники пригодились сразу: я приковал ими пленного к тяжёлому письменному столу, пропустив его руки под стальной нижней перекладиной. Удачно получилось — из-под стола торчала только откормленная задница в серых форменных брюках. Так и сиди.

— Ты стрелять умеешь? — спросил я у девчонки, разглядывающей повреждённую руку.

— Немного. Брат научил, — кивнула она.

Ей было явно больно, пальцы посинели и распухли, но она держалась, лишь покусывала губы. И как она стрелять будет? С другой стороны, даже со сломанными пальцами лучше быть человеком вооружённым, нежели безоружным.