Сын архидемона - Александр Рудазов

– Так это вам одной? – не удержалась официан тка.

– Вы, хражданочка, не отвлекайтесь от работы, – попросил Щученко. – Я, значить, буду селедочку, буженину, оливье, солянку, манты и шашлык.

– Свиной, бараний?

– А какой, значить, будеть, тот и несите. А вы чего так долго выбираете, товарищ Джемулян?

Джемулан заказал греческий салат, крем-суп из брокколи, соевые ростки с зеленым луком и свежие ягоды. Как и подавляющее большинство эльфов, он

придерживался строгой вегетарианской диеты. Не по каким-то принципам или религиозным заморочкам, а просто потому, что для эльфа мясо – как для человека древесная кора. Неприятно на вкус, трудно разжевать и грозит несварением желудка.

Еще мы взяли пиво. Много пива. Правда, пили его только мы с Щученко – Джемулан ограничился фруктовым соком. Но вообще неплохо так посидели – жалко, Святогневнев с нами не пошел.

– Значит, слушайте анекдот, – разгрызая последнюю креветку, произнес я. – Гуляют по глубокому снегу две собаки – овчарка и такса. Овчарка говорит

«Я себе все ноги отморозила». А такса отвечает. отвечает э-э твою мать, забыл совсем, что она там отвечает. Ну да и хрен с ним. Давайте лучше в города играть.

– Начинайте, товарищ Бритва, – кивнул Щученко.

– Москва.

– Армавир! – ответил Щученко.

Мы уставились на Джемулана. Тот уставился на нас, не прекращая есть суп. Кажется, в города ему играть не хотелось.

– Рязань, – подождав немного, сказал я.

– Новгород!

– Днепропетровск.

– Кызылбелдеш!

– А это где такое?

– В Уйгурской Советской Социалистической Республике. Я там служил.

– Угу, – задумался я. – Знаете, полковник, что-то неохота мне в города играть. Давайте лучше в шарады.

– Ну давайте. А как?

– Задумайте какого-нибудь известного человека, а я буду угадывать.

– Так их же ж, значить, МНОГО – известных. Вы ведь долго угадывать будете.

– Так я же вам вопросы задавать буду. А вы на них отвечайте – да или нет. Если я за двадцать вопросов не смогу отгадать – значит, проиграл.

– Да не, вы все равно не отгадаете.

– Ну а давайте попробуем.

– Ну давайте, товарищ Бритва, я перший тогда загадываю.

– Реальный человек или вымышленный? – спросил я.

– Реальный.

– Мужчина или женщина?

– Мужчина.

– Русский или иностранец?

– Русский.

– Молодой или старый?

– Всегда молодой.

– Ваш родственник?

– Неть.

– Ваш знакомый?

– Неть.

– Он еще жив?

– Неть.

– Он жил в двадцатом веке?

– Да.

– Коммунист?

– Да.

– Носил бородку?

– Да.

– Лежит в Мавзолее?

– Да.

– Ленин?

– Да! Ловко это вы меня, товарищ Бритва! – восхитился и обрадовался Щученко. – Ху-ху-ху! Ловко! Ху-ху-ху! Инопланетянские технологии по чтению народных мыслей?

– Угу. Что-то наподобие.

– Кто такой этот ваш Ленин? – обратил на нас тусклый взгляд Джемулан.

– Да это гриб один, – отмахнулся я.

– Гриб?

– Угу. Типа подосиновика.

– Шо таке? – выпучил глаза Щученко.

– Вы шо таке говорите, товарищ Бритва? Самого Владимира Ильича грибом назвали! Да я его своими глазами видел!

– Живого?

– Как живого! Ленин – он и сейчас живее всех живых! Воть вы, товарищ Бритва, в Мавзолее бывали?

– Не приходилось как-то, – вежливо ответил я.

– А я бывал! И не един раз, не два, а цельных семь!

Пять раз в настоящей Москве и два раза – в ентой вашей поганой буржуинской!

– Ну. поздравляю.

– Только вот не пойму я никак эту закавыку. – задумчиво произнес Щученко.

– Как так может быть, что Ленина два? У нас, значить, один, а у вас. еще

один! Какой же настоящий?

– Оба настоящие, – ответил я.

– Так не бываеть.

– Я вас уверяю, полковник, они оба настоящие Просто Ленин – он как Вишну. Со множеством аватар.

– Шо еще за вишня? – рассердился Щученко.

– Вы мне тут не это! Говорите, да не заговаривайтесь! Развели, понимаешь, антисоветчину! Вишни-череш ни всякие! Я вас за такие слова и к стенке могу – по законам, значить, военного времени!

– А у нас что, с кем-то война? – удивился я.

– У нас завсегда война!

– С кем?

– С проклятым капитализьмом и его буржуинскими прихвостнями! Вы, кстати, икорку доедать будете? Если не будете, давайте сюда, я ее раскулачу!

Икру я хотел съесть сам, но, будучи удивительно добрым и щедрым яцхеном, уступил ее полковнику. Мне все равно еще много осталось.