Сын архидемона - Александр Рудазов

Ну как одолжил. По собственной воле он бы мне их никогда не дал, конечно. В общем, я их просто потихоньку стыбзил. Но с возвратом, так что кражей не считается.

Эти славные люди долго меня жалели. Мол, такая молоденькая девушка, а должна под самый Новый год ездить к черту на кулички. А когда они узнали, что я только задам несколько вопросов и обратно, то ужаснулись и стали настаивать, чтобы я у них переночевал. Мол, совсем с ума сошла девка – ночь на дворе, метель метет, да и электрички уже не ходят.

От ночлега я отказался, отбрехавшись тем, что приехал на собственной машине. Хотелось бы, конечно, остаться, послушать бой курантов, обращение президента и заливистый смех Петросяна, но я торопился закончить все побыстрее. Джемулан и без того уже начинает беситься, что я так долго копаюсь.

К тому же спать в кровати мне неудобно. Предпочитаю вниз головой.

Так или иначе, полезной информации я получил ноль. Да, бабушка Настя действительно ездила в Москву в мае прошлого года. Да, она присутствовала при жутком побоище, устроенном одним из пассажиров. Да, она может его описать – здоровый такой детина, короткая стрижка, кожаная куртка. Сильно пьющий, сразу видно – рожа синяя вся и глаза точно стеклянные. Не иначе допился до белой горячки, вот и пошел народ крошить. Всех перерезал, кто в том вагоне ехал.

– Кроме вас, – уточнил я.

– Дак я там и не ехала, – покачала головой бабушка. – Я в соседнем вагоне ехала. А в этот до ветру ходила – а то у нас очередь шибко длинна была. Вышла из тамбура, увидала того убивца – аж обмерла. А он на меня глянул дак ой, не приведи господь сызнова встретить. Чтоб он пропал совсем, синяк проклятый.

Я спросил насчет прохождения сквозь стену. Бабуся сразу подозрительно прищурилась и начала мямлить, что это ей все с испугу почудилось – а на самом деле убийца просто выбил стекло, да и выпрыгнул.

Что, говорите, все стекла в вагоне были целые? Ну, значит, еще как-нибудь выбрался, мало ли.

Я видел по глазам бабушки Насти, что она прекрасно все помнит, но признаваться не хочет. В прошлый раз рассказала как есть – так ее в дурку отправили. Сидеть там старушка не хотела, а потому быстренько согласилась, что проходящий сквозь стену человек ей привиделся из-за шока. Да и возраст уже, сердечко пошаливает, глаза не видят ни дыры. Лечащий врач ей посочувствовал, удостоверился, что пациентка совершенно вменяема, и выписал на свободу.

Впрочем, мне этого признания не требовалось. И так все понятно. Собственно, я мог бы сюда и не летать – что в вагоне хозяйничал именно Палач, стало очевидно уже давно. Ничего нового я здесь не узнал, только время зря потратил.

Обратно в Москву я летел уже первого января две тысячи седьмого. Летел сквозь ночь и метель – над сибирской тайгой, над Обью и Волгой. Солнце успело взойти и снова зайти, когда я приземлился на старом кладбище.

Не дойдя немного до сторожки, я встретил Святог-невнева. Он орудовал лопатой, расчищая занесенную дорогу. Очистив небольшой квадратик, он возвращался к стоящему на снегу фонарю и переносил его чуть дальше. Работа продвигалась медленно.

– Бог в помощь, – поздоровался я. – Подсобить? Святогневнев пробормотал что-то неразборчивое, продолжая ковыряться в снегу. В этом тусклом освещении его мертвенно-бледное лицо выглядело довольно зловеще. Вдвойне зловеще – если знать, что этот невзрачный сутулый дяденька на самом деле ходячий мертвец.

Чуть поодаль лопатой махала коренастая горбатая фигура. Зомби Погонщика Рабов работал механически, как заводной человечек. Иногда в нем что-то сбоило, он поднимал лопату выше и начинал равнодушно копать воздух.

– Тупой он у тебя какой-то, – прокомментировал это я.

– А что ты хочешь, он же зомби. – вяло ответил Святогневнев.

– Как слетал-то?

– Жить буду.

– Узнал что-нибудь?

– Узнал, что в поезде Палач убил восьмерых, а по том ушел сквозь стену.

– О-о.

– Угу

– А он до Москвы-то хоть доехал?

– Немного не доехал. Наверное, пешком потом добрел. Только вот куда он потом делся?

– Ну, массовых убийств в столице вроде как не было. – промямлил Святогневнев.

– Хотя я в то время еще в Красноярске был. даже нет, не в Красноярске, а в тайге. Я тебе не рассказывал, как я две недели в Красноярск ковылял?

– Два раза рассказывал.

– Да? Ладно тогда. Кстати, а почему Палач вдруг опять начал убивать? Ты же говорил, что он. э-э завязал?

– Говорил. Он и завязал. вроде бы. Но вот. На верное, опять не в ту сторону замкнуло. Когда мы с ним вместе ехали, он выглядел адекватным. для робота, конечно. Все в Москву хотел попасть.

– А зачем?

– Да на «Гею» он хотел. На вашу вторую базу. Говорил, что там его могут. не знаю, перепрограммировать или что-то вроде. Может, он именно на эту базу и

двинул. только где ж ее искать-то? Направлением я ее обнаружить не могу, пытался уже.

– Так меня бы спросил. Я знаю, где она.

– Откуда? – удивился я. – Ты же раньше не знал.

– Раньше не знал – а теперь знаю. Я тебе еще не рассказывал? Я пару месяцев назад связался с одним старым приятелем.

– Что за приятель?

– Лаборант мой бывший. Он раньше у нас на «Уране» работал, а лет пять назад резко в гору пошел, и его на «Гею» перевели. Головастый Черт! Лет на пятнадцать моложе меня, собака, а уже профессор! Кандидат всех наук!

– Угу. Ну-ка подробнее.

Святогневнев рассказал подробнее. По его словам, этот самый профессор, несмотря на относительную молодость – тридцать с хвостиком, – обладает на «Гее» очень высоким допуском. Вхож чуть ли не во все секретные проекты. Имел некоторое отношение и к проекту «Зомби» – непосредственно не участвовал, но со стороны наблюдал и даже подкинул пару идеек.

Впрочем, в этом Святогневнев признался неохотно.

– Позвонить ему? – предложил мой знакомый мертвец.