Туманы Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

– Не сомневаюсь, что ты завоюешь на нем честь и славу, – сказала Моргейна кузену. – Как поживает твоя матушка, Гавейн? Я еще даже не успела с ней побеседовать. – И она добавила с легким ехидством: – Я слыхала, она нашла себе другого помощника, помимо Агравейна, чтоб править твоим королевством.

Гавейн расхохотался.

– Да, это теперь пошла такая мода – и все из-за тебя, Ланселет! Я так подозреваю, что после того, как ты женился на дочке Пелинора, Ламорак решил, что, если рыцарь желает прославиться доблестью и учтивыми манерами, ему сперва непременно следует сделаться любо… – заметив, как помрачнел Ланселет, Гавейн осекся и быстро исправился: -… любезным поборником прекрасной и могущественной королевы. Впрочем, я не думаю, что Ламорак притворяется. По-моему, он и вправду любит мою мать, и я не собираюсь ворчать на него за это. Ее выдали за короля Лота, когда ей еще не исполнилось пятнадцати, и я даже в детстве удивлялся, как это она умудряется уживаться с ним и всегда оставаться такой доброй и ласковой.

– Моргауза и вправду добра, – согласилась Моргейна, – и ей действительно нелегко жилось с Лотом. Да, он спрашивал ее совета во всяком деле, вплоть до самого важного, но при дворе развелось столько его бастардов, что ему даже не нужно было нанимать воинов. И он считал каждую женщину, своей законной добычей – даже меня, племянницу его жены. А поскольку Лот был королем, то все полагали, что он просто ведет себя, как истинный мужчина. Так что если кто-нибудь вздумает порицать Моргаузу, я найду, что ему сказать!

– Я всегда знал, что ты – настоящий друг моей матери, Моргейна, – сказал Гавейн. – И я знаю, что Гвенвифар ее не любит. Гвенвифар… – Он взглянул на Ланселета, пожал плечами и предпочел умолкнуть.

– Королева очень благочестива, – заметил Гарет. – И кроме того, ни одна женщина при дворе Артура никогда не страдала от подобного обращения. Возможно, Гвенвифар просто трудно понять, как это женщина может желать от жизни чего-то помимо того, что она получает от брака. Что же касается меня, мне повезло: Лионора избрала меня по доброй воле, и она всегда настолько занята – то она носит ребенка, то оправляется после родов, то кормит младших, – что просто не успевает глядеть на других мужчин, даже если бы ей того и хотелось. Впрочем, – добавил он, улыбаясь, – я искренне надеюсь, что ей и вправду не хочется, потому что если бы вдруг у нее возникло такое желание, боюсь, я не смог бы ей отказать.

Ланселет – мрачное выражение успело исчезнуть с его лица – сказал:

– Мне не верится, Гарет, чтобы даме, ставшей твоей женой, захотелось смотреть на кого-то другого.

– Ну, а тебе, кузен, придется сейчас взглянуть в другую сторону, – сообщил Гавейн. – Королева ищет тебя. Так что тебе, как ее поборнику, придется пойти и засвидетельствовать ей свое почтение.

И действительно, в этот самый момент к ним подошла одна из юных дев, прислуживавших Гвенвифар, и спросила по-детски тонким голоском:

– Не ты ли будешь сэр Ланселет? Королева просит тебя подойти и побеседовать с ней.

Ланселет поклонился Моргейне, сказал: «Гарет, Гавейн – поговорим попозже», – и ушел.

Гарет, нахмурившись, посмотрел ему вслед и пробормотал:

– Стоит ей лишь поманить, и он готов бежать к ней.

– А ты ждал чего-то другого, братец? – обычным своим небрежным тоном поинтересовался Гавейн. – Он ведь был ее поборником с тех самых пор, как она вышла замуж за Артура. Что же касается всего прочего… Ну, вспомни, что говорила Моргейна: если мы считаем такое поведение похвальным для короля, почему мы должны порицать за него королеву? Нет, это теперь и вправду стало модным. Вы слыхали истории об этой ирландской королеве, которая вышла замуж за старого герцога Марка, и о том, как Друстан поет ей песни и всюду следует за ней… Говорят, он играет на арфе не хуже самого Кевина! Ты не слыхала его игры, Моргейна?

Моргейна покачала головой и заметила:

– Не зови Изотту королевой Корнуолла – в Корнуолле нет королев, кроме меня. Марк правит там лишь как мой наместник – и если он этого еще не понял, пора ему об этом сообщить.

– Думаю, Изотте все равно, как там себя именует Марк, – сказал Гавейн, взглянув в сторону длинного стола, за которым сидели дамы. К Гвенвифар и ирландской королеве теперь присоединилась еще и Моргауза, и туда же как раз подошел Ланселет. Гвенвифар улыбнулась ему, а Моргауза отпустила какую-то шутку, заставившую Ланселета рассмеяться, – но Изотта Корнуольская лишь смотрела перед собой невидящим взором, и ее прекрасное лицо казалось бледным и осунувшимся. – Я никогда еще не видел дамы, которая выглядела бы столь несчастной, как эта ирландская королева.

– Сомневаюсь, что я бы выглядела намного счастливее, окажись я женой старого герцога Марка, – заметила Моргейна. Гавейн обнял ее, едва не задушив при этом.

– Артур и так не слишком-то хорошо поступил, выдав тебя за этого старикана Уриенса, Моргейна. Ты тоже несчастна?

Моргейна почувствовала, как что-то сдавило ей горло, словно ей вдруг захотелось расплакаться.

– Быть может, женщины вообще не бывают счастливы в браке…

– А я бы так не сказал! – возразил Гарет. – Лионора выглядит вполне счастливой.

– Ах, но ведь Лионора замужем за тобой! – рассмеялась Моргейна. – А мне не выпало такой удачи – я всего лишь твоя старая кузина.

– И все же, – сказал Гавейн, – я не намерен порицать мою мать. Она была добра к Лоту до последних его дней, и пока он был жив, она никогда не выставляла своих любовников напоказ. А Гвенвифар… – Гавейн скривился. – Какая жалость, что Ланселет не увез ее подальше от этого королевства, пока у Артура еще было время найти себе другую жену. Впрочем, я полагаю, из юного Галахада в свое время выйдет неплохой король. Ланселет ведь происходит из королевского рода Авалона – да и его отец, Бан из Малой Британии, тоже был королем.

– И все же, – заметил Гарет, – мне кажется, что твой сын, Моргейна, стоит куда ближе к трону, чем сын Ланселета.

И Моргейна вспомнила, что он был тогда уже достаточно большим, чтобы запомнить рождение Гвидиона. Гарет же продолжал:

– А Племена будут верны сестре Артура – ведь в давние дни, в те времена, когда власть передавалась по женской линии, именно сын сестры был законным наследником.

Он нахмурился, задумался на мгновение, потом поинтересовался:

– Моргейна, это сын Ланселета?

Подобный вопрос показался Моргейне вполне естественным – ведь они дружили с детства. Но она лишь покачала головой, пытаясь перевести охватившее ее раздражение в шутку.

– Нет, Гарет. Будь это так, я бы давно тебе об этом сказала. Тебя бы это порадовало – тебе ведь нравится все, что делает Ланселет. Прошу прощения, кузены, но мне следует теперь пойти побеседовать с вашей матушкой – ведь она всегда была добра ко мне.

Моргейна развернулась и неспешно двинулась к возвышению, на котором сидели дамы. Зал тем временем заполнялся людьми: всем хотелось поприветствовать старых друзей, и гости сбивались в небольшие группки.