Серебряная рука - Майкл Муркок

Гоффанон фыркнул.

— Снова эти дурацкие суеверия. Зачем им все это? Кровь животного, убитого в полночь, кости, корни. Как низко пали мабдены!

— Ты выполнишь желание волшебника? — спросил Корум. — Мне было поручено попросить тебя об этом. Именно поэтому мне и был дан рог.

Гоффанон затряс своей густой бородой.

— Ну и ну! Вадагам стали помогать мабдены!

— Мы живем в мире мабденов, — сказал Корум. — Ты и сам говорил об этом.

— Скорее мы живем в мире Фой Мьёр. А потом этого мира вообще не будет. Ну да ладно, уговорил, я сделаю то, о чем тебя просили. При этом я ничего не теряю, правда, боюсь, и волшебник ничего не обретет. Давай сюда свой мешок.

Корум передал мешочек Гоффанону. Тот было стал ворчать, но потом засмеялся, покачал головой и, наконец, плюнув в мешочек, вернул его Коруму. Корум изящным движением положил его в сумку.

— И все же мне нужно копье, — тихо сказал Корум.

Гоффанон был так гостеприимен и снисходителен к просьбам, что Корум не боялся того, что он покажется хозяину излишне назойливым.

— Знаю-знаю, — Гоффанон принялся рассматривать ковры, лежавшие на полу. Но ты подумай — ради нескольких мабденских жизней я могу поплатиться собственной.

— Неужели ты забыл о великодушии, что привело тебя и твой народ в этот мир?

— Тогда я был лучше. Не забывай и того, что мы спешили на выручку нашей родне, вадагам.

— Но ведь и я тебе родня, — тут же нашелся Корум. Ему было несколько неловко — ведь он играл на лучших чувствах сидхи. — И я прощу тебя о помощи.

— Один сидхи, один вадаг и толпа мабденов. Когда я впервые попал в этот мир, все выглядело здесь иначе. Земля была прекрасна. Она цвела. Теперь же она сурова и безжизненна. Пусть она умрет, Корум. Останься со мною на прекрасном Хи-Брисэйле.

— Я связан обещанием, — ответил Корум. — Поверь, мне хочется принять твое приглашение! Но, увы, я связан обещанием.

— Мой же обет, обет сидхи, уже выполнен. И я тебе ничего не должен. Ты слышишь, Корум?

— Я помог тебе спастись от дьявольских псов.

— А я помог тебе выполнить обещание, данное вадагскому волшебнику. Разве тем я не отдал долг?

— Неужели все исчерпывается обетами и долгами?

— Да, — серьезно ответил Гоффанон, — ибо этот мир подходит к концу, и в нем осталось очень немногое. Возможно только менять одно на другое и тем поддерживать равновесие этого мира. Я уверен в этом, Корум. Не подумай, что за этим кроется корысть. Мы, сидхи, никогда корыстными не были. Просто таков порядок в этом мире. Что можешь предложить мне ты? Что сможет заменить мне копье Брионак?

— Боюсь, что ничего.

— Только твой рог. Рог, отгоняющий собак. Он дороже копья. А копье — разве не стоит оно твоего рога?

— Я согласен с тобой, — ответил Корум. — Но ведь рог не принадлежит мне, Гоффанон. Калатин дал мне его на время.

— Тогда я не отдам тебе Брионак, — угрюмо сказал Гоффанон. — Или ты соглашаешься, или ты не получаешь ничего.

— Я не вправе поступить так.

— Может быть ему понадобится еще что-нибудь.

— Я уже заключил с ним договор.

— Заключи новый.

Корум нахмурил брови и принялся ощупывать пальцами правой руки повязку, прикрывавшую пустую глазницу. Он столкнулся с серьезной проблемой. Он обязан Калатину жизнью. Калатин пока ничем не обязан ему. Когда асе он отдаст Калатину мешочек со слюной сидхи, они полностью рассчитаются с долгами.

Но ведь без копья не обойтись. Может быть, в эту самую минуту Фой Мьёр атакуют Кэр-Малод. Единственное, что может спасти его защитников — копье Брионак.

Копье Брионак и Бык Кринанасса.

Корум поклялся вернуться с копьем. Он снял рог, что висел у него на плече. Посмотрел на гладкую крапчатую кость, на украшавшие рог фигурки, на серебряный мундштук. Кому он принадлежал до того, как им завладел Калатин? Уж не самому ли Кереносу?

— Я могу протрубить в этот рог и призвать сюда псов, — мрачно пошутил Корум. — И тогда я возьму копье Брионак в обмен на твою жизнь.

— Ты это сделаешь, брат?

— Конечно нет.

Корум оставил рог в покое. И заговорил еще не зная того, что решение им уже принято.

— Ну хорошо, Гоффанон. Я обменяю рог на копье. Когда же я вернусь на материк, я постараюсь заключить с Калатином новую сделку.

— Печальный обмен мы совершаем, — сказал Гоффанон, передавая ему копье. Неужели он повредит нашей дружбе?

— Боюсь, что да, — ответил Корум. — Мне пора уходить, Гоффанон.

— Ты считаешь Меня подлецом?

— Нет. Я не обижаюсь на тебя. Мне грустно, что мы дожили до таких времен, Когда обстоятельства начинают подменять собой благородство. Ты потерял не только копье, Гоффанон. И не только ты, я — тоже.

Гоффанон скорбно вздохнул. Корум отдал ему рог, — то, чего отдавать он был не вправе.

— Меня страшат последствия этого деяния, — сказал Корум. — Не ярости мабденского волшебника я боюсь, но чего-то куда более страшного.

— Тени пролегли по миру, — сказал Гоффанон. — Странные существа таятся в них. Многое рождается незримо и нежданно. Бойся этих теней, Корум Джайлин Ирси. Глуп тот, кто не боится их. Да, мы низко пали. И нет у нас былой чести. Позволь мне проводить тебя на берег.

— К границам твоего прибежища? Почему бы тебе не пойти вместе со мной? Твой топор был бы там весьма кстати. Неужто тем не вернул бы ты своей чести?

— Боюсь, что нет, — грустно ответил ему Гоффанон. — Как видишь, холод, проник и в Хи-Брисэйл.