Из космоса с любовью - Лана Ежова

— Пошли прочь! Прочь!

Несколько камней попали по панцирям — черепахи затормозили и дружно повернули назад.

— Маркус, они хотели съесть меня!

Меня всю трясло — пережитый ужас не отпускал, накрыв удушливой волной.

— Тихо, они ушли. — Маркус обнял, с силой прижимая к себе.

И в этот миг я ясно поняла: он переживает, значит, опасность была нешуточной. В памяти всплыл рассказ смотрителя черепашьего загона о том, что взрослые рептилии агрессивны и до крови кусают даже своих. Неудивительно, что и дайверы подвергаются нападению, если заплывают за силовую стену без специальных отпугивателей на костюмах. Черепахи могли меня покалечить — эта мысль потрясла.

— Больше не ходи никуда одна, — велел Маркус, продолжая прижимать меня к груди. — Это не вычищенный для туристов Рион, а естественная среда обитания всех хищников планеты. На Леране для чужаков рай лишь на определенных островах, другие закрыты ради вашей же безопасности.

Неужели это главная причина? Я считала, что леранцы, открыв для посещений лишь один архипелаг, просто-напросто оберегали частную жизнь от вторжения любопытных инопланетян. И да, почему-то причисление к чужакам меня покоробило, хоть на самом деле так оно и есть.

— Ты открыл мне глаза на истинное положение вещей.

Отстранившись, Маркус прищурился, наверняка подозревая иронию в моих словах. Но придираться не стал, спросил с сочувствием:

— Сильно испугалась?

— Пока не поняла. — Я попыталась улыбнуться. — Кажется, я теперь спать не смогу — не хочу, чтобы меня беспомощную сожрали.

— Преувеличиваешь, — отмахнулся Маркус.

Хорошо ему — не он же уселся на черепаху… А что если она будет мстить? Подкараулит, когда останусь одна, и сожрет.

— Преувеличиваю, — согласилась я и пошутила: — Но все равно готовься — начнут сниться кошмары, буду будить тебя криками.

Я медленно поковыляла под навес, и Маркус, естественно, обратил внимание на странную походку.

— Алиса, что с ногой? Подвернула?

Мне было стыдно, а еще немного смешно — только вчера мысленно сетовала, что, делая массаж, он ограничился ногами, обделив другие части тела вниманием. Ну вот, у меня появился шанс почувствовать его прикосновения повыше.

— Меня цапнула черепаха.

— Укусила? За что?

— За зад…

Вопреки моим ожиданиям, Маркус не смеялся — молча подошел и бесцеремонно задрал платье. Вопрос: а стоит ли мне его вообще носить? Все равно когда хочет, его задирает, так зачем что-то скрывать?..

Леранец молчал, и я испугалась: в стрессовой ситуации, когда вырабатывается адреналин, человек может и не чувствовать, что серьезно ранен. Неужели черепаха отхватила кусочек моей попы, а я и не ощущаю этого?

— Что? — не выдержала я, чувствуя, как чужие пальцы осторожно поправляют мои трусики. — Мой зад на месте?

Испугавшись, я тут же себя пощупала — больно, но крови нет.

Молчун Маркус наконец-то соизволил дать ответ:

— Синяк наливается. Тебе повезло: черепаха лишь ударила своим клювом. Сейчас кремом помажем, через несколько часов пройдет без следа.

Блондин опустил короткий подол моего платья и стремглав бросился под навес, где находился бокс из флаера. Такое ощущение, что он поспешно сбегает. Опять.

Как интересно… Не такой уж и железный господин сноб? Невольно улыбнулась, хотя, разумеется, сейчас не та ситуация, чтобы смеяться над мужчиной.

— Разворачивайся филеем, — шутливо распорядился Маркус. — Нанесу крем — и будешь отдыхать.

Я послушно последовала его приказу. А потом до меня дошло: я буду отдыхать? Еще чего! Я собираюсь сегодня вернуться на Рион. Найдем местных — и вернемся.

— Ты хочешь сказать, что мы никуда не пойдем? Или ты пойдешь сам, а меня оставишь здесь?

До встречи с черепахами я бы не волновалась, сейчас же меня передернуло, стоило представить, что останусь одна на берегу океана.

— Заманчивое предложение — хоть на несколько часов избавиться от девушки, притягивающей неприятности, — усмехнулся Маркус. — Вот только я не рискну оставлять тебя одну. Ведь найдешь новые приключения на свой зад.

После нападения черепахи эта фраза приобрела для меня новый смысл, теперь прямой.

— Тогда что? Мы никуда сегодня не пойдем? Я против!

Я нервничала, невозмутимый Маркус же открутил крышку с тюбика и выдавил на палец немного желтоватого содержимого. Могла бы смазать синяк и без посторонней помощи, но кто меня спрашивал?

Когда мужские пальцы коснулись пострадавшего места, я думала совсем не о том, что мне больно. Врачи не прикасаются настолько осторожно, нежно и… чувственно. Боль потускнела перед ощущениями, которые завладели мной. Пришлось закусить губу, чтобы напомнить себе, что я не в том состоянии и ситуации, чтобы реагировать неоднозначно на действия мужчины.

Ох, какая-то я озабоченная в последние дни… странно это.

— Полежи немного.

Когда блондин отошел, я спряталась под навесом и стукнула себе по лбу. И что я творю? Почему так остро реагирую? Может, я дичаю на этой планете? Явно Леран на меня плохо влияет, обнажая все, что я хочу спрятать.

Пока впитывался крем, Маркус приготовил для нас завтрак — запек на углях длинную, похожую на змею рыбу. Я же, увы, оказалась ужасной хозяйкой в экстремальных условиях, главным кормильцем стал мужчина, я даже кокосы и кустарниковые «ананасы» не смогла донести… Обидно, но что поделать?

После завтрака мы отправились исследовать остров, теперь уже по диагонали. Нам встречались непроходимые заросли, через которые буквально прорывались — Маркус прорубал путь длинным ножом, или же обходили их по звериным тропам. Когда нашли первую, я напряглась — мало ли какие хищники здесь обитают? Блондин некоторое время рассматривал отпечатки копыт и лап и уверенно заявил, что опасных животных нет.

Чем ближе становились горы с окутанным бледной дымкой вулканом, тем сильнее я нервничала. Огибая первое каменное препятствие, мы вышли к озеру. Небольшому и определенно неглубокому, но зато с пресной водой.

Когда напились вдоволь, я с грустью потрогала ставшие жесткими волосы.

— А можно искупаться?

— Предлагаю поплавать на обратном пути. — В нашей случайно образовавшейся временной парочке Маркус оставалась голосом разума — правильным до занудства.

Наполнив бутылку, которую успели осушить наполовину, мы двинулись дальше. Заросли альмаля, огромные пурпурные цветы, крикливые птицы, пестрые бабочки и стрекозы длинней моей ладони — все это воспринималось уже не так остро, как в первый день. Может, я устала, или же осознание, что в этом раю водятся кусачие черепахи, омрачило мой восторг. Не знаю, в чем дело, но настроение стремительно ухудшалось. Я нуждалась в чуде или хотя бы каких-нибудь приятных событиях.