По темной стороне - Купава Огинская

— ‎Не надо, — тихо попросила я, прекрасно понимая, что после завтрака в постели могу просто не выжить.

— ‎Не бойся, — снисходительно посоветовал он, с покровительственной улыбкой глядя на меня, — я буду присутствовать, потому ты можешь быть уверена, все пройдет как надо.

Завтрашнее утро обещало стать последним утром моей короткой жизни.

— Да, Яна, — Делмар продолжал теребить мои пальчики и в глаза отчего-то так обеспокоенно взглянул, — у людей, насколько я знаю, крайне низкий болевой порог, почему ты не проснулась?

— ‎Я усилил ее сон, когда приносил цветы, — неохотно признался Раяр, мужественно выдержав наши взгляды: возмущенно-обвинительный от меня и недоверчивый — огонька.

— ‎Я даже не знаю, что удивляет меня больше, — пробормотал Делмар, странно глядя на своего братца, — то, что ты сделал все сам, или то, как ты умудрился все испортить.

— ‎Знаете, я, наверное, пойду… царапины, заразы, чешутся. Обработать бы. Это вам, — букет я вручила Делмару и сбежала, пока никто не попытался меня остановить и запугать еще больше. Хватит с меня и того, что эту ночь придется провести не в своей постели.

У меня на сегодня было очень много дел: найти подходящее место для ночлега, обезопасить его, обустроить и заставить как-то мочалок остаться в спальне, обеспечивать мне прикрытие.

* * *

Разыскивая себе место для ночлега, я как-то позабыла о том, что в этом сумасшедшем мире живу уже второй месяц, а безлунье здесь случалось с той же периодичностью, что и полнолуние.

Этот увечный Излом, несмотря на свою достаточно странную форму, как-то умудрялся придерживаться привычных мне законов. И раньше меня это радовало — было не так уж и невыносимо жить в мире, который пусть и весьма отдаленно, но похож на тот, в котором родилась я. Радовало ровно до этой ночи.

Некому было предупредить меня о том, что гулять по замку сегодня нельзя, а сама я, как показывала практика, оказалась совершенно неспособна чувствовать грядущие неприятности.

Именно поэтому, уютно устроившись в гардеробной одной из спален третьего этажа, находящейся в самом конце коридора, во втором часу ночи я проснулась от ощущения чужого взгляда.

Как не заорала — ума не приложу. Двери, что я предусмотрительно подперла стулом, не было. Стула, кстати, тоже нигде не наблюдалось, а в рассеянном свете светильника, который я выкрутила на минимум, но так и не решилась полностью погасить, занимая собой весь дверной проем (неправдоподобно широкий, в отсутствии двери) стояла печально знакомая мне фигура.

Сейчас, глядя на мой сотканный из тьмы и страха кошмар, я осознала насколько же сильно в такие мгновения он похож на свою мамочку. Вернее на то, что Раяр показал мне в столовой.

Чистейшая тьма и два обжигающих уголька вместо глаз. Янтарные, пылающие, они были устремлены прямо на меня.

— Привет, — голос со сна был хриплым (а может, сиплым от страха).

— ‎Я велел тебе не покидать свои покои в безлунье, — Раяр и так-то был ужасающим, но вот так вот, когда голос знакомый и совсем привычный, а перед глазами жутенькая тьма, утопающая по щиколотку в клубящемся черном и непроглядном тумане, и эти желтые гляделки…

— ‎Я в комнате, — промямлила несмело, невольно натягивая одеяло повыше. Специально же в гардеробной легла, и дверь закрыла, и вообще… как он меня нашел?

— ‎Яна, — первый шаг ко мне хищник сделал медленно, осторожно и совершенно неотвратимо. Тьма лениво вплыла вслед за своим хозяином, расстилаясь по полу, подбираясь все ближе к матрасу, на котором я лежала, — сейчас для тебя в этом замке есть лишь одно безопасное место — покои, в которые тебя заселили.

— ‎Почему это? — я убила полчаса, пытаясь протащить этот огромный матрасище сквозь совершенно стандартный дверной проем гардеробной, измучилась, вспомнила все матерные слова, которые только знала, но своего добилась. А теперь какая-то наглая тьма, медленно наползая на высокий и неудобно-мягкий матрас, нагло подъедала его, подбираясь к мои ногам. Резко сев, я поджала ноги, подтащив к себе порядком погрызенное одеяло. — Перестань, пожалуйста.

Раяр ничего не сказал, продолжая наступать на меня, но матрас был оставлен в покое. Тьма по прежнему самоуверенно занимала все больше пространства, но уже не пожирала все на своем пути.

— Потому что только там я тебя не чувствую.

— ‎Это какие-то особенные покои, что ли? — прижавшись к полкам пустого стеллажа, я со странным смирением смотрела на приближение моего кошмара.

— ‎Да, — признался он, нависая надо мной. Такая огромная, черная и очень опасная гора, — это мои детские покои.

— ‎А по ним и не скажешь, — пробормотала я, пораженная столь неожиданной информацией. Подумать только, я живу в той же самой комнате, где жил маленький Раяр. В той же самой мрачной обстановке…

Мой кошмар хмыкнул и сделал неожиданное, невероятное, совершенно невозможное: он сел рядом, прямо на погрызенный черный матрас, из которого успела вывалиться приличная кучка черного пуха, основательно меня потеснив, почти заставив сесть на подушку, хотя свободного места было полно.

— Яна, перестань, пожалуйста, бояться. Мне очень тяжело сейчас сдерживаться.

— И что, если я не перестану бояться, ты меня съешь?

— ‎Вполне возможно.

Такой… жизнеутверждающий ответ. Мне прямо сразу захотелось перестать бояться.

— Яна, — с укором протянул он.

— ‎Я стараюсь, — огрызнулась нервно, опасливо поджимая пальчики на правой, виднеющейся из-под одеяла, ноге. Тьма, дрожащая в непосредственной близости от ноги, несколько раздражала.

— ‎Почему ты здесь?

— ‎А почему ты решил, что следовать советам Делмара — хороший план?

Раяр призадумался ненадолго, даже тьма вокруг нас присмирела — лишь вяло вздувалась и опадала, словно дыша, — и вместо ответа задал встречный вопрос:

— Тебе так не понравилась идея с завтраком?

— ‎Она немножечко, самую малость… слишком опасна для моего здоровья.

— ‎Почему?

— ‎Потому что я по достоинству оценила розы в постели и не хочу умереть.

Раяр молчал. Мы недолго посидели в неуютной, тяжелой тишине, которую мне нестерпимо хотелось нарушить.

— Делмар сказал, что скормив сектантов морским ведьмам, ты тем самым серьезно осложнил им жизнь. Это правда?

Меня почти не удивил положительный ответ, но породил новые вопросы:

— Зачем? Я же приманка, ты мне жизнь сохранил только для того, чтобы питаться душами сектантов…

— ‎Адептов культа Изначальной Тьмы, — поправил меня он, — они верные слуги матери.

Можно подумать, я ничего не читала о культе, поклоняющемся Рассах. О сумасшедших фанатиках, желавших ее пробуждения. Да после того, как только узнала, кто именно так жаждет заполучить мое родное тельце, сразу же ознакомилась со всей имеющейся по ним информацией.